Янь Шан бережно обнимал её, глядя на её покрасневшие уголки глаз и на мокрые, переплетённые ресницы. Эта красавица, лежащая в его объятиях, была слишком соблазнительна. На её белой, как снег, коже проступил розовый оттенок, губы были слегка прикушены, а в уголках глаз, таящих лукавство, виднелся живой блеск. Её ресницы подрагивали, а само лицо источало сияние красоты, расходящееся во все четыре стороны1.
Охваченная желанием, она была подобна опийному маку. Без него же — превращалась в чистый и прекрасный пион.
Она была подобна пиону, который на самом деле уже немного увял, но ему казалось, что стоит ему поцеловать её, как она вновь расцветает… Неужели он и вправду может заставить её расцвести?
Пока Янь Шан заворожённо смотрел на неё, Му Ваньяо тихонько приоткрыла один глаз и взглянула на него. В её взоре промелькнуло озорство, и она, не глядя, протянула руку. Одежда после их баловства пришла в беспорядок, и когда она вытянула руку, рукав плавно соскользнул, обнажая белоснежную, подобную нефриту кожу, излучающую мягкое сияние.
Янь Шан подумал, что она просит объятий, и склонился, чтобы обнять её. Кто же знал, что она закинет руку ему за шею и лёгким рывком сорвёт ленту для волос. Его длинные волосы рассыпались по плечам, и несколько прядей упали ей на лицо.
Му Ваньяо, уткнувшись в его плечо, рассмеялась, проказничая, словно маленькая лисица.
— Проказник, — хрипло произнёс Янь Шан.
Он помедлил и, сдерживая неловкость, добавил:
— Я закончил целовать тебя, теперь могу это компенсировать. Чего ты хочешь?
Му Ваньяо странно посмотрела на него: неужели он и впрямь настолько глуп?
Она ответила:
— Я просто хочу заполучить тебя.
Янь Шан на мгновение опешил, а затем искренне сказал:
— Тогда я желаю тебе суметь заполучить меня.
Янь Шан какое-то время удерживал вес своего тела на руках, но затем его фигура покачнулась. Он лёг рядом, встречаясь с ней взглядом. Его сознание немного затуманилось, в уголках глаз всё ещё тлело желание, но губы тихо прошептали:
— Я… могу остаться здесь на ночь?
Му Ваньяо промолчала.
Она подумала: «Разве я уже не согласилась по умолчанию, о чём он вообще спрашивает?»
Му Ваньяо не ответила, но Янь Шан, очевидно, больше не мог держаться. Он закрыл глаза и невнятно пробормотал:
— Мне… мне немного нехорошо.
Му Ваньяо:
— …Разве твоё недомогание — это не нормально? Ты бы хоть… нет, постой.
Она увидела, что он закрыл глаза, его лицо пылало, но сам он лежал неподвижно и не мог больше опираться на руки, как мгновение назад… Му Ваньяо поспешно вскочила, опустилась на колени рядом с ним и затормошила его по лицу:
— Янь Шан, Янь Шан? Что с тобой?
Она коснулась его щеки, и жар его кожи заставил её вздрогнуть от испуга.
Му Ваньяо толкнула его, но он даже не смог открыть глаз, словно лишился чувств.
Му Ваньяо оцепенела от ужаса, на этот раз она действительно разволновалась до слёз:
— Янь Шан, Янь Шан… что происходит? Почему вдруг так? У тебя есть какая-то неизлечимая болезнь, о которой ты мне не сказал?
Глубокой ночью в поместье принцессы Даньян тайком пригласили придворного лекаря.
Придворный лекарь увидел, что принцесса Даньян выглядит изнурённой и бледной, а на её лице словно остались следы слёз.
Не смея долго разглядывать её, лекарь поспешил осмотреть больного.
Му Ваньяо встревоженно стояла за спиной лекаря, мучаясь от страха. Тот обернулся и странно посмотрел на неё.
Му Ваньяо вздрогнула.
Она нервно сжала руки, но лицо её оставалось напряжённым и холодным:
— Что с ним? Говори правду. Я выдержу.
Она думала, что если у Янь Шана действительно какая-то неизлечимая болезнь… неужели она, принцесса, не сможет его спасти?
Даже если придётся созвать всех знаменитых врачей Поднебесной, она вылечит его.
Придворный лекарь медленно, с каким-то странным оттенком в голосе, произнёс:
— Ланцзюнь всего лишь… если я не ошибся в диагнозе, он просто пьян.
Му Ваньяо:
— …?
Она уже открыла рот, чтобы возразить:
— Чушь, он не пил… ах.
Она внезапно замолчала.
Вспомнила.
Янь Шан действительно не пил вина.
Но Му Ваньяо выпила изрядно. Весь вечер, пока Янь Шан ужинал, она от скуки прикладывалась к кубку.
Она долго обнимала его, а самое главное… в конце он целовал её.
И целовал довольно долго.
Возможно, вино из её рта перешло в его…
И он просто «свалился».
Всего лишь от такого количества вина… всего лишь от того, что осталось у неё во рту.
Му Ваньяо с пренебрежением взглянула на лежащего на кровати бесполезного юношу.
Из-за этой нелепицы Му Ваньяо чувствовала, что стоящие в комнате служанки хоть и опустили головы, но едва сдерживают смех.
С ледяным лицом она гневно приказала:
— Проводите гостя!
Служанка Сяжун тихо спросила:
— Нужно ли варить отрезвляющий суп?
Му Ваньяо разозлилась ещё сильнее:
— Не нужно!
Сяжун сказала:
— Но разве второму молодому господину завтра не нужно идти в государственное ведомство? Если он не проснется… что делать, если оттуда пришлют спросить о нём?
Му Ваньяо замолчала. Тогда об этом позоре узнает весь мир.
На её губах заиграла ехидная усмешка, и она фыркнула:
— Тогда пусть все посмотрят на этот анекдот про нашего Янь Сяоэр. Говорят, у него необычайно много друзей, не так ли?
- Сияние красоты расходится во все четыре стороны (艳光四射, yànguāng sìshè) — идиома, описывающая ослепительную, поразительную внешность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
