Те дворцовые евнухи, что стояли под галереей на холодном ветру, были самыми низшими по рангу, приставленными к мелким поручениям. Лю Вэньцзи стоял среди них, и в отличие от остальных, что ссутулились в робости, он держал спину прямо и стоял подчеркнуто ровно.
Однако, в конце концов, он был лишь дворцовым евнухом.
Чиновники, входившие и выходившие из главных дверей зала, и взглядом не удостаивали этих людей.
Янь Шан, прижимая к себе бумаги, сквозь ветви акации некоторое время молча наблюдал за ним. Подавив в сердце невольное сострадание, он начал хладнокровно размышлять: учитывая нынешний низкий ранг Лю Вэньцзи, он никак не должен был получить назначение в Академию Ханьлинь даже для таких поручений.
Похоже, пришлось потратить немало денег.
Янь Шан опустил глаза. Он хотел бы одолжить Лю Вэньцзи денег, но вспомнил, что только что пожертвовал всё храму Юншоу, да и сам целыми днями жил за счёт принцессы Даньян… К тому же, если бы чиновник и дворцовый евнух начали сближаться, это не сулило бы ничего хорошего обоим.
Император держал дворцовых евнухов в большой строгости.
Янь Шан простоял так долгое время, решив в итоге притвориться, будто не видел Лю Вэньцзи. Он не решился войти через главный вход и встретиться с ним лицом к лицу: раз нельзя признать знакомство, к чему лишний раз тревожить Лю Вэньцзи? Раньше тот был так горд и высокомерен, а теперь один из них стоит на ветру под галереей, а другой может свободно входить и выходить… Такое сравнение было невыносимо горьким.
Поэтому Янь Шан сделал крюк и вошел через маленькую боковую дверь позади главного зала.
Оказавшись внутри, он всё еще мог сквозь занавеску смутно видеть одинокий, застывший на холоде силуэт дворцового евнуха.
Янь Шан передал принесенные бумаги одному из ученых Академии Ханьлинь. Тот согласно закивал, задал несколько вопросов и прямо сказал:
— В бумагах Хунлусы некоторые сведения изложены довольно путано, мы не до конца понимаем. Останься и помоги нам во всём разобраться и переписать их.
Янь Шан ответил:
— Слушаюсь.
Он последовал за ученым в комнату и, окинув её взглядом, увидел, что все присутствующие сидят за столами, копируя документы; чиновники сновали туда-сюда, и каждый был поглощен спешкой.
Янь Шан спросил сопровождавшего его ученого:
— Глядя на вашу занятость, не могу не спросить: неужели не хватает людей?
Тот посетовал:
— А разве их когда-нибудь бывает в достатке?
Янь Шан заметил:
— В этом году предстоит большая церемония, на конец года выпадает самая страдная пора, но это касается лишь нескольких ведомств. В большинстве других приказов не так много дел, Академия Ханьлинь могла бы одолжить помощников у них.
Это было сущее пустословие.
Ученый небрежно отозвался:
— Оно-то понятно. Да только в этом деле нет никакой выгоды, это не Хунлусы, где напрямую общаешься с послами малых государств… Те, у кого есть связи, стремятся в Хунлусы, кто же захочет идти в Академию Ханьлинь просто переписывать книги?
Янь Шан мягко улыбнулся:
— Но если со временем это попадет в летописи, Академия Ханьлинь всегда останется в истории.
Проводник стал еще более безучастным:
— В историю попадут лишь немногие, а большинство затеряется за словом «и прочие» после их имен.
Янь Шан вздохнул:
— И вам приходится нелегко. Я не могу сильно помочь, но знаю нескольких учеников Тай сюэ1. Хотя у них нет рангов, грамоте они обучены неплохо. Быть может, стоит позвать их на подмогу?
Ученый задумчиво произнес:
— А это мысль.
Когда он уже сел за стол и, засучив рукава, приготовился писать, то поднял голову и наконец внимательно посмотрел на Янь Шана, внезапно спросив:
— А ты не Янь Сучэнь?
Янь Шан оторопел:
— Неужели слухи о том, как я из-за вина сорвал дело, уже достигли Академии Ханьлинь?
Ученый растерялся не меньше:
— О каком срыве дела из-за вина речь?
Янь Шан почувствовал неловкость и поспешно покачал головой, сказав, что это лишь пустые сплетни. Ему стало любопытно, откуда собеседник его знает. Ученый усмехнулся:
— Ланцзюнь, когда вы еще не занимали пост, история о том, как вы стрелой сразили главу клана Чжэн, облетела весь Чанъань. Кто же в Чанъане вас не знает?
Янь Шан покраснел:
— Мне стыдно это слышать.
Ученый оглядел его с ног до головы:
— А уж после того, как вы стали чиновником… узнать вас стало еще проще. Разве вы не знаете, что отзывы о вашей «прекрасной внешности и благородных манерах» уже разошлись по всем канцеляриям?
Янь Шан:
— …Как же так вышло?
Ученый:
— Виной всему то, что мы, чанъаньцы, любим людей удалых и прямолинейных, а ваш скромный и мягкий нрав встречается редко. Увидев такое, все находят это диковинкой и спорят, когда же вы станете таким же, как и мы.
Янь Шан почувствовал растерянность и беспомощность, ему оставалось лишь снова пробормотать слова извинения.
Но всё это были лишь праздные разговоры. Янь Шан завел столь долгую беседу с этим чиновником вовсе не для того, чтобы переводить тему на себя.
Янь Шан постепенно направлял разговор в нужное русло, и когда они с ученым уже начали называть друг друга братьями, он тоже сел за стол. Засучив рукава и занеся кисть для письма, он как бы невзначай озвучил свою истинную цель:
— Раз уж людей не хватает, а со стороны пока никого не дождешься, почему бы не спросить тех дворцовых евнухов, что стоят снаружи? Возможно, среди них найдется кто-то с хорошим почерком, кто мог бы зайти и помочь?
Услышав это, ученый с презрением бросил:
— Эти никчемные обрубки, что только и умеют, что льстиво угождать господам… что они смыслят в деле?
Янь Шан промолчал.
Таково было истинное отношение потомственных литераторов к дворцовым евнухам.
- Тай сюэ (太学, tàixué) — императорская академия, высшее учебное заведение в древнем Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
