Спина юноши выглядела статной и спокойной, черты его лица были утонченными и благородными, но еще больше поражала его исключительная аура. Словно вырезанный и отшлифованный нефрит, он был воплощением цзюньцзы1, которого всегда превозносили в империи Великая Вэй.
Мэн Цзайши цокнул языком, подумав, что Му Ваньяо всё-таки остается принцессой Великой Вэй.
Сколько бы времени она ни провела в Умань, её эстетические предпочтения всё равно тяготели к веяниям, почитаемым в Великой Вэй.
Мэн Цзайши молча наблюдал за ними некоторое время, а затем последовал за ними.
Спутники Мэн Цзайши говорили, что прибыли в Великую Вэй для неспешного изучения народных обычаев, но времени оставалось мало, и чтобы успеть на торжественную церемонию в конце года, они ехали, не жалея коней.
Среди всей группы воинское искусство Мэн Цзайши было самым высоким. Этой ночью, пока остальные уманьцы всё ещё находились в пути, подставного вана зорко охранял Ло Сю, посланник вана Южных Маней. Настоящий же ван Умани, Мэн Цзайши, под предлогом «разведки обстановки» уже проник в Чанъань.
Он пришел в Бэйли — самый процветающий и оживленный район Чанъаня.
Мэн Цзайши планировал воссоединиться с основным отрядом Умани только послезавтра, когда те войдут в Чанъань.
В Чанъане действовал комендантский час, и после его наступления свободно передвигаться можно было только в таких местах, как Бэйли. Он и не предполагал, что в Бэйли встретит принцессу Даньян.
И уж тем более он не ожидал, что Му Ваньяо окажется столь нетерпимой к одиночеству. Прошло всего два года с её возвращения в Чанъань, а рядом с ней уже появился прекрасный юноша.
В прошлом она обманывала и использовала его; интересно, сколько искренних чувств она питает к ланцзюню, что сейчас находится подле неё?
Мэн Цзайши усмехнулся про себя и, следуя за ними, увидел, как они втиснулись в толпу, желая пострелять из лука. Мэн Цзайши вскинул бровь, и в нем тоже пробудился интерес.
Что ж, пусть так.
Он только прибыл в Чанъань и не привез маленькой принцессе никакого подарка при встрече.
Выиграть сейчас какую-нибудь вещицу, метко пустив стрелу, и вручить ей в качестве подарка будет вполне уместно.
Мэн Цзайши тоже затесался в толпу.
Когда Мэн Цзайши бесшумно протиснулся вперед, Янь Шан уже наложил стрелу на тетиву, а стоявшая рядом Му Ваньяо нервно вцепилась в его рукав.
— Дянься, не держите меня за рукав, это мешает мне двигаться, — негромко произнес Янь Шан.
— Вот видишь, я же говорила, что ты не справишься! — ворчала Му Ваньяо. — Слишком много от тебя хлопот.
Несмотря на эти слова, она все же отпустила его рукав и, чтобы не мешать, отошла на два шага в сторону.
Рядом с ней остановился высокий мужчина.
— ланцзюнь, вы тоже желаете пострелять? — с воодушевлением спросил торговец. — Двадцать вэней за попытку.
Му Ваньяо небрежно повернула голову, её взгляд лишь на мгновение замер на маске незнакомца, после чего она равнодушно отвернулась, сосредоточив всё внимание на Янь Шане.
Мэн Цзайши кивнул. Он хранил молчание, опасаясь, что акцент выдаст его истинную личность, и просто бросил торговцу кошель с деньгами. Тот, расплывшись в улыбке, тут же поспешил за луком и стрелами.
Мэн Цзайши повертел в руках лук и криво усмехнулся. Это была не настоящая боевая вещь… с луком явно что-то сотворили, стрела из него легко могла уйти в сторону.
Он метнул взгляд на торговца — холодный, словно лезвие, способное содрать кожу и обнажить кости в потоках крови.
От этой величественной и леденящей кровь ауры торговец оцепенел. Умело распознавая настроение гостя, он прошептал:
— ланцзюнь, не желаете ли, чтобы ничтожный слуга заменил вам лук?
Мэн Цзайши лишь усмехнулся.
На таком коротком расстоянии он мог бы попасть в цель, просто метнув стрелу рукой; зачем ему что-то менять?
Оттолкнув торговца в сторону, Мэн Цзайши краем глаза заметил, как Янь Шан и Му Ваньяо о чем-то шепчутся. Не обращая на них внимания, он небрежно натянул тетиву и, почти не целясь, выпустил стрелу. В тот же миг сорвалась стрела и у человека рядом.
Раздался прелестный и радостный женский голос:
— Попал! Попал!
Голос звучал звонко, словно трель иволги, в нем слышалось воодушевление и неудержимое веселье.
Услышав это, Мэн Цзайши на мгновение замер, решив, что она смеется от его меткого выстрела. На его губах заиграла улыбка, он повернул голову к ней, но его взгляд застыл.
Маленькая принцесса вовсе не льнула к нему с восторженной улыбкой, восхваляя его мастерство.
Му Ваньяо ухватилась за руку Янь Шаня и от радости запрыгала на месте, притопывая ногами. Даже мужское платье не могло скрыть её девичьего очарования. Когда Му Ваньяо звонко рассмеялась, потянув Янь Шаня за собой, её глаза изогнулись полумесяцами, и в них не осталось ни тени угрюмости.
Беззаботная, словно дитя, она радостно следовала за своим ланцзюнем, придвигаясь к нему ближе и что-то нашептывая с кокетливой нежностью.
Мэн Цзайши смотрел на это в оцепенении, чувствуя пустоту в сердце.
Ему казалось, что он никогда не видел её такой искренней. С ним она всегда была полна интриг и скрытых умыслов… Неужели та Му Ваньяо, которую он знал, вовсе не была настоящей?
Он учил её не полагаться на мужчин, и когда она была в Умань, она усвоила этот урок очень хорошо.
Но почему же, едва вернувшись в Великую Вэй, она снова, точно маленькая девочка, задирает голову и с такой радостью и нежностью смотрит на мужчину?
- Цзюньцзы (君子, jūnzǐ) — конфуцианский идеал «благородного мужа», обладающего высшими моральными качествами и безупречными манерами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
