Янь Шан дважды легонько похлопал её по спине. Он словно знал, о чём она думает, и мягко произнёс:
— Дянься, не вините себя. Неважно, когда вы во всём разберётесь. Я буду ждать вас и не покину вас.
Му Ваньяо молчала, опустив голову.
Янь Шан видел, что она в подавленном настроении, и гадал, что же всё-таки случилось во двореце. Он не особенно беспокоился: даже если Му Ваньяо ничего ему не скажет, к завтрашнему дню он всё узнает. Сейчас самым важным было сделать так, чтобы ей стало легче.
Однако он и сам пребывал в растерянности, не зная, как её утешить.
За девятнадцать лет его жизни наибольший опыт общения с девушками ограничивался его младшей сестренкой Янь Сяочжоу. В детстве их семья изъездила весь Цзяннань, а позже, когда здоровье матери пошатнулось и отец стал ухаживать за ней, Янь Шан сам заботился о совсем ещё маленькой мэймэй.
Он расчёсывал ей волосы, рассказывал сказки, пел песни, шутил и носил на спине по горам.
Но Янь Сяочжоу была совсем не похожа на Му Ваньяо. Янь Сяочжоу была простодушной и послушной, никогда не противилась и не возражала ему, не шла наперекор специально… Му Ваньяо же была другой.
Пока Янь Шан предавался этим мыслям, он услышал тихий голос Му Ваньяо:
— Сможешь ли ты всегда относиться ко мне так же хорошо?
Янь Шан на мгновение замер, и по какой-то причине на сердце у него стало горько. Он ответил:
— Это сущие пустяки.
Му Ваньяо подняла на него взгляд и вдруг увидела в его глазах вину. Она и не знала, за что он корит себя… Неужели он считает, что всё ещё недостаточно добр к ней?
Му Ваньяо долго смотрела на него, её глаза слегка покраснели, и вдруг она замерла. На её лице появилась первая за этот вечер улыбка, она широко развела руки и обняла его. Она вздохнула:
— Второй старший брат Янь, ты такой холодный.
Янь Шан прошептал:
— Потому что я долго стоял на улице… Может, обнимемся, когда войдём в дом?
Му Ваньяо не обратила на эти слова внимания. Стоя в крытой галерее над озером, она обхватила его за талию и крепко прижалась к нему. Взглянув в его склонившиеся глаза, она прошептала:
— Ты ведь видишь, у меня сейчас скверно на душе.
Янь Шан улыбнулся, убирая пряди волос с её лица и смахивая талый снег с ресниц:
— Яо-Яо такая умница, даже не рассердилась.
Му Ваньяо сказала:
— Я не вышла из себя только потому, что это был ты. Если бы кто-то другой попытался меня увести, я бы точно разозлилась, и сегодня ночью никто бы не уснул.
Янь Шан ответил:
— Ну что вы. Я ведь живу по соседству. Если бы в поместье принцессы поднялся переполох, мне бы обязательно сообщили.
Он слегка покраснел и добавил:
— Вы ведь сами говорили, что не сердитесь, когда видите меня? Я буду приходить к вам.
— Ты всегда будешь приходить ко мне? — спросила Му Ваньяо.
Янь Шан смотрел на неё и спустя долгое время произнёс:
— Не уверен, что справлюсь, но приложу все силы.
Му Ваньяо не удержалась от смеха:
— Я же не прошу тебя клясться. Зачем быть таким серьезным и раздумывать? Второй старший брат Янь, ты такой милый. Ты принял мои капризы всерьёз.
Янь Шан слегка опешил, а затем смущённо улыбнулся. Он опустил свои длинные ресницы, густые, словно щетки.
Лицо его было изящным, но даже оно уступало благородству его манер.
Он продолжал обнимать её, позволяя ей держать его за талию, и когда он, склонив голову, вот так улыбнулся, Му Ваньяо почувствовала, что он способен разогнать любой мрак в её душе.
Му Ваньяо смотрела на него и пробормотала:
— Ты такой милый, мне так хочется тебя поцеловать.
Он отвернулся и с некоторым смущением спросил:
— Если ты… поцелуешь меня, тебе станет легче?
Му Ваньяо кивнула.
Тогда Янь Шан поднял взгляд на неё, не выказывая ни сопротивления, ни запрета.
Видя его молчаливое согласие, Му Ваньяо придвинулась ближе. Между ними струилось тепло, воздух стал влажным, а на его бледно-красные губы упал снег. Но когда их губы почти соприкоснулись, она вдруг что-то вспомнила и вздохнула:
— Нельзя тебя целовать.
Янь Шан остолбенел. Затем спросил:
— Почему?
— Вечером я выпила много вина, — ответила Му Ваньяо. — Если я поцелую тебя, тебе снова станет плохо, и ты свалишься с ног.
Янь Шан коротко охнул и опустил глаза с некоторым досадой. Он немного помедлил, и в этот миг Му Ваньяо уже выскользнула из его объятий и пошла дальше. Янь Шан поспешил за ней. Они вошли во внутренние покои, где уже слышалось какое-то движение.
Му Ваньяо увидела, как в поместье устанавливают шесты, а служанки развешивают на них полотнища. Она замерла у лунных ворот, в растерянности наблюдая за происходящим. Шедший следом Янь Шан пояснил:
— В канун Нового года1 принято устанавливать шесты и вывешивать знамена, чтобы молиться о мире и долголетии в наступающем году. В нашей Линнани есть такой обычай. Дянься разве не знала?
- Чуси (除夕, chúxī) — канун китайского Нового года, время проведения ритуалов для обеспечения благополучия и защиты дома в грядущем году. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
