— Старший брат!
Цзяфу радостно вскрикнула и бросилась ему на шею.
Пэй Юань обнял ее, наклонился и поцеловал, прижав к дверной раме.
Затем внезапно поднял ее на руки, отнес к кушетке возле ширмы и уложил.
После чего снова склонился над ней.
Он был тороплив, нетерпелив и необычайно страстен. Порой он даже причинял ей боль, словно вновь стал неопытным юношей, еще не привыкшим к близости.
В тихой ночи раздавалось приглушенное дыхание Цзяфу.
Но она словно боялась разбудить сына, спавшего во внутренних покоях: каждый звук, едва достигнув горла, тут же сдерживался и превращался в безмолвную нежность.
Наконец Пэй Юань глубоко выдохнул.
Он обнял Цзяфу, и они, тесно прижавшись друг к другу на узкой кушетке, погрузились в тяжелый сон.
В эту весеннюю ночь наконец воцарилось спокойствие.
Цзяфу закрыла глаза и тоже медленно уснула в объятиях мужа.
Во второй половине ночи она проснулась и обнаружила, что лежит на кровати во внутренних покоях.
Рядом спал Цы-эр.
Цзяфу села, спустила ноги на пол и вышла.
Через полуоткрытую дверь она увидела Пэй Юаня, сидевшего на каменной ступени.
Лунный свет падал на его спину, окрашивая ее в серебристо-белый цвет.
Цзяфу подошла и села рядом.
Она взяла его раненую руку, перевязанную тканью, и нежно поцеловала.
Пэй Юань поднял ее, усадил к себе на колени и снял верхнюю одежду, набросив ее на плечи жены.
В лунном свете их силуэты слились воедино.
— Фу-эр, сегодня я виделся с генералом Дуном.
— Он рассказал, что перед исчезновением Сяо Юй оставил ему письмо. В нем он написал, что всё началось из-за него, и он же должен положить этому конец. Он просил генерала Дуна и остальных братьев больше не связывать с ним свои судьбы.
— Сяо Юй писал, что сможет странствовать по всему миру или поступить на службу ко двору. Им больше не придется жить, каждый день рискуя головой.
— Когда генерал Дун добрался до столицы, было уже слишком поздно…
Пэй Юань замолчал.
— Я считал, что всё предусмотрел и не оставил ни единого пробела. Но не ожидал, что ты, забыв обо всем, последуешь за мной за заставы. Не ожидал и того, что Сяо Юй сам вернется в столицу.
— Теперь ему, должно быть, уже около двадцати лет… Этот глупый ребенок…
Он тихо вздохнул.
Перед глазами Цзяфу словно возникла сцена многолетней давности: берег моря у семейной пристани в Цюаньчжоу, где она только что спасла того юношу.
У него были ясные глаза.
Даже погруженный в грязь и находившийся при смерти, он не утратил чистого света во взгляде.
— Старший брат, если бы тогда я не последовала за тобой, ты мог бы обеспечить мне безбедную жизнь до старости, но я всё равно не находила бы себе места.
— Думаю, с Сяо Юем было так же. Если бы он тогда просто исчез, то, даже прожив долгую жизнь, никогда не обрел бы покоя.
— Он, вероятно, тоже искал душевного спокойствия.
— Завтра ты уедешь. Береги себя.
— И не беспокойся обо мне. Я останусь здесь и позабочусь о нашем Цы-эре.
Пэй Юань наклонился и нежно коснулся губами шрама на шее Цзяфу, оставшегося после недавнего пореза.
Он целовал ее с бесконечной нежностью и постепенно всё крепче обнимал.
— Фу-эр, я не знаю, что такого сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить такую удачу. В этой жизни рядом со мной оказалась ты…
Цзяфу посмотрела на лицо мужа, озаренное лунным светом, и медленно улыбнулась:
— Старший брат, в прошлой жизни ты спас меня. В этой я всегда помнила об этом. Поэтому, даже когда ты забыл меня, я всё равно стала держаться за тебя.
Пэй Юань слегка замер.
Затем решил, что она шутит.
Ему было тяжело на душе, но он всё-таки рассмеялся и обнял ее еще крепче.
— Старший брат, пойдем внутрь. После того как ты уехал из дворца, Цы-эр скучал по тебе. Сегодня утром он занимался письмом и сказал, что хочет показать тебе свою работу.
Пэй Юань и Цзяфу вошли в комнату и зажгли свет.
Под лампой они посмотрели на написанные Цы-эром иероглифы, отложили лист и тихо подошли к кровати.
Мальчик крепко спал.
Пэй Юань протянул руку и нежно погладил его по щеке.
На следующее утро Цы-эр узнал, что отец один уезжает обратно в Суе сражаться с врагами, а он с матерью должен остаться во дворце и больше не сможет жить рядом с отцом, как прежде.
Мальчик страшно расстроился.
Но он хорошо помнил наставление отца: настоящий мужчина не должен плакать.
Цы-эр сдерживал слезы, вытирал покрасневшие глаза и махал отцу рукой на прощание.
Пэй Юань заключил жену и сына в объятия и крепко прижал к себе.
Затем отпустил их, развернулся и ушел.
Перед отъездом Пэй Юань оставил Сяо Ле доклад.
Документ лежал в углу императорского стола, и государь не раскрывал его.
Только на третий день ранним утром, когда император, не спав всю ночь, закончил разбирать срочный доклад Ведомства финансов с расчетами военных расходов, он отложил толстый документ, занимавший десятки страниц, и потер переносицу.
Его взгляд упал на письмо в углу стола.
Сяо Ле долго смотрел на него, затем протянул руку, взял документ и раскрыл.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
