Сяо Ле молча стоял рядом, опираясь на трость. Он не тревожил мальчика, а лишь немного подождал.
Затем наклонился, взял его маленькую руку в теплой рукавичке и тихо спросил:
— Пойдем еще немного?
Цы-эр медленно отвел взгляд, кивнул и продолжил идти рядом с дедом.
Чем дальше они уходили, тем труднее становилась дорога, а дома по обеим сторонам выглядели всё более ветхими.
Некоторые из них уже трудно было назвать домами. Четыре столба, обвязанные соломой и рваной тканью, сверху прикрытые циновкой и прижатые по углам камнями, — вот и всё жилище.
У полуразрушенной земляной стены горел костер. Вокруг него сидели несколько нищих, готовившихся провести ночь под открытым небом.
Из ближайших хижин доносились кашель и плач детей, перемежавшиеся тяжелыми вздохами женщин.
Стражники позади напряглись и стали держаться еще ближе. Теперь они не позволяли себе ни на мгновение расслабиться.
Взгляд Цы-эра стал серьезным.
Он крепко сжал губы и то и дело оборачивался, но дед продолжал держать его за руку и шаг за шагом вести через этот бедный квартал у подножия Поднебесной — место, которого не достигали даже благодеяния теплой весны.
Наконец они вышли из черного узкого переулка.
По обеим сторонам улицы снова начали появляться редкие огни.
— Идите дальше! Не загораживайте вход!
У двери небольшого питейного заведения, откуда пробивался тусклый желтый свет, стоял старик, торговавший мандаринами.
Он прятался возле двери, пытаясь согреться.
Одежда на нем была слишком тонкой, и старик дрожал на холодном ветру.
Рядом на земле сидела маленькая девочка, завернутая в старую ватную куртку деда. Но даже так ее лицо посинело от мороза.
Из питейного заведения вышел служитель и принялся прогонять их.
— Сжальтесь, позвольте постоять еще немного. Когда продам мандарины, я уйду.
— У внучки жар, а дома у меня больше никого нет. Мне приходится брать ее с собой и ждать, пока продажа мандаринов принесет денег на лечение…
Старик умоляюще заговорил, но вдруг заметил проходившую мимо компанию и поспешно повернулся к ней:
— Господа, купите несколько мандаринов!
— Осталось всего около десяти штук, все хорошие. Изначально я хотел взять десять монет, но если заберете всё, отдам за пять.
Закончив, старик с надеждой посмотрел на путников.
Цы-эр обернулся, некоторое время смотрел на него, а затем медленно поднял лицо к деду.
Сяо Ле сделал знак одному из спутников.
Стражник подошел, отдал двадцать монет и забрал весь сверток с мандаринами.
Старик пришел в восторг.
Он без конца кланялся Сяо Ле и Цы-эру, осторожно сложил монеты в кошелек и туго привязал его к поясу.
Затем быстро собрал свои вещи, посадил маленькую внучку в одну корзину, а в другую положил камень, взвалил коромысло на плечи и, ступая по снегу, заковылял вперед.
Цы-эр внезапно вырвал руку из ладони деда и бросился вслед.
Он снял свои теплые рукавички и сунул их маленькой девочке.
Затем вернулся к деду и вместе с ним сел в поданные теплые носилки.
Внутри стояла небольшая медная жаровня с раскаленными углями. В носилках было очень тепло.
По дороге Цы-эр сидел на коленях у деда и молчал.
Носилки вернулись прежним путем во дворец, и дед с внуком снова оказались в императорском кабинете.
Сяо Ле улыбнулся:
— Цы-эр, теперь ты понимаешь, что такое Поднебесная?
Мальчик посмотрел на деда.
— В «Эръя» говорится: «Весна именуется лазурным небом». Лазурное небо — это всё множество живых существ, рождающихся под Небом.
— А среди всех живых существ человек считается самым одухотворенным.
— Поэтому Поднебесная — это на самом деле весь народ.
— Дедушка — император. Цы-эр, знаешь, что должен делать император?
Мальчик покачал головой:
— Цы-эр не знает.
— Император должен управлять Поднебесной.
Глаза Цы-эра слегка заблестели:
— Дедушка, я понял! Управлять Поднебесной — значит заботиться обо всех людях.
Сяо Ле улыбнулся и кивнул. Его взгляд наполнился безграничной радостью.
— Цы-эр сказал совершенно правильно.
— Сегодня дедушка показал тебе часть столицы. В городе есть плодородные земли и богатые люди, но их всё-таки немного. Большинство жителей тяжело трудятся, чтобы добыть хотя бы одну миску еды для семьи.
— Ты сам видел: даже прямо перед глазами дедушки так много людей не могут досыта есть, не имеют теплой одежды, а в снежную погоду живут без крыши над головой.
— Если так выглядит столица, то представь, сколько подобных бед происходит в огромной Поднебесной.
— Долг императора — привести Поднебесную в порядок, чтобы больше людей могли досыта есть, имели одежду и жили в собственных домах.
— Теперь ты понял?
Цы-эр медленно кивнул.
— Цы-эр, дедушка уже стар. Я не смогу оставаться императором вечно.
— Когда дедушка больше не сможет править, я хочу, чтобы ты продолжил его дело. Чтобы в Поднебесной воцарился мир, а весь народ нашел свой путь.
— Ты согласен?
Цы-эр кивнул, но затем покачал головой:
— Дедушка, сначала я должен спросить папу и маму.
Сяо Ле ответил:
— Хорошо. Твои родители, должно быть, скоро вернутся в столицу.
— Дедушка сначала спросит их. Если они согласятся, тогда и Цы-эр согласится. Хорошо?
— Хорошо.
Сяо Ле пристально посмотрел на мальчика:
— Цы-эр, быть хорошим императором очень трудно. Возможно, ради этого тебе придется лишиться чего-то дорогого.
— Но такова жизнь: приобретая одно, человек неизбежно теряет другое.
— Запомни слова дедушки. Когда вырастешь, ты всё поймешь.
Цы-эр кивнул:
— Цы-эр запомнит.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
