Властность принцессы Даньян была столь велика, что люди в посольстве не осмелились преградить ей путь.
Чиновники Хунлусы следовали за принцессой Даньян, твердя, что необходимо сначала известить Умань-вана, прежде чем Дянься сможет войти во двор. Му Ваньяо холодно хмыкнула; следовавшие за ней стражники преградили путь чиновникам Хунлусы, а сама Му Ваньяо приподняла подол платья и с полнейшей непринужденностью перешагнула через порог, входя во двор, где поселился Умань-ван.
Она решительно направилась внутрь.
Любого, кто пытался закричать или подать знак, тут же останавливали люди принцессы.
Чиновники Хунлусы невольно горько усмехнулись, подумав, что раз эта принцесса осмелилась выстрелить в Умань-вана, то подобная мелочь для нее и вовсе ничего не значит.
Что же до Умань-вана, то все происходило в том же кабинете, что и в прошлый раз; Янь Шан застал Мэн Цзайши сидящим в наброшенных на плечи одеждах и ожидающим его.
Увидев, что на этот раз Янь Шан пришел один, без сопровождения других чиновников, Мэн Цзайши цокнул языком, со скукой подумав, что Янь Шан, судя по всему, намерен ему покориться.
Мэн Цзайши обладал высочайшим мастерством угун; стоило его ушам дрогнуть, как он тут же услышал доносившийся со двора шум.
Мэн Цзайши слегка повернул голову и задумчиво приметил изящную тень, застывшую под окном. Свет был тусклым, и человек стоял в самом углу, но от взора такого мастера боевых искусств, как Мэн Цзайши, это не могло укрыться.
Он поднял глаза и взглянул на стоящего в зале Янь Шана. Видя, что тот ни о чем не подозревает, Мэн Цзайши насмешливо ухмыльнулся: Янь Шан, разумеется, и понятия не имел, что Му Ваньяо подслушивает их разговор прямо за окном.
Что ж. Пусть Му Ваньяо увидит истинное лицо Янь Шана. Пусть она узнает… что среди всех мужчин в поднебесной Янь Шан ничуть не лучше его самого!
Мэн Цзайши лениво произнес:
— Касательно того, о чем говорилось в прошлый раз: если ты оставишь службу и откажешься от женитьбы на принцессе, то и я соглашусь оставить принцессу Даньян. Судя по твоему виду, ланцзюнь, ты пришел, чтобы ответить отказом?
Янь Шан мягко ответил, глядя на него:
— Я и в самом деле пришел, чтобы отказать.
Мэн Цзайши заметил, как дрогнула хрупкая тень за окном, и его улыбка стала еще шире. Он уже собирался сказать «хорошо», когда услышал следующие слова Янь Шана:
— Раз уж между ван-е и Великой Вэй возникли раздоры, то не стоит и заговаривать о выдаче принцессы замуж ради мира. Одна принцесса в отношениях между двумя государствами ровным счетом ничего не значит.
— И что же ты предлагаешь? — спросил Мэн Цзайши.
Янь Шан улыбнулся:
— Мое предложение таково: пусть ван-е напрямую объявит войну Великой Вэй.
— …? — Мэн Цзайши лишился дара речи.
За окном Му Ваньяо, которая от огорчения уже собиралась уйти, тоже замерла:
— …? Что за вздор он несет?
Спустя долгое время Мэн Цзайши мрачно произнес:
— Ты с ума сошел? Знают ли об этих словах другие чиновники твоей Великой Вэй? Способен ли ты понести ответственность за подстрекательство к войне между двумя государствами?
— Я как раз здесь для того, чтобы взять на себя ответственность за это дело, — сказал Янь Шан. — Будьте покойны, ван-е, наш сегодняшний разговор одобрен Секретариатом… то есть важнейшим ведомством при дворе Великой Вэй. В моей стране считают, что дела двух государств — не шутка. И хотя принцесса нанесла оскорбление вашей стране, она все же остается нашей принцессой, и мы не позволим вам так дерзко попирать ее достоинство.
— Война между двумя государствами — не детская забава, — холодно отозвался Мэн Цзайши. — Ты думаешь, твоя Великая Вэй выстоит? Вам никогда не удавалось одолеть нас в бою.
Янь Шан не отступил ни на шаг и спокойно произнес:
— Мы будем сражаться, даже если не сможем победить. Стоит ван-е согласиться, как центр тут же издаст указ о подготовке к войне. Тогда ван-е следует немедленно покинуть пределы Великой Вэй, дабы не столкнуться здесь с несправедливостью. Раз уж мы станем врагами, я более не буду нести ответственности за то, что может случиться с ван-е на нашей земле.
— Ваша принцесса едва не убила меня! — выкрикнул Мэн Цзайши.
Взгляд Янь Шана был ледяным. Он отчетливо произнес каждое слово:
— Раз так, тем более стоит начать войну! Наша принцесса покусилась на жизнь ван-е, а ваша страна покусилась на достоинство нашей принцессы… Это противоречие неразрешимо. Лишь в битве мы сможем окончательно выяснить, кто прав.
Они обменивались фразами, словно острие против острия. Но мгновение спустя Мэн Цзайши замолчал и лишь холодно смотрел на Янь Шана.
Его былая беспечность бесследно исчезла. Дыхание стало тяжелым, мышцы напряглись. Мэн Цзайши окутало мрачное, холодное дыхание, а его взгляд, устремленный на Янь Шана, стал предельно свирепым.
Янь Шан наговорил много пафосных слов, представ перед ним воплощением непоколебимой верности и государственного достоинства.
Затем он опустил глаза и посмотрел на сидящего за столом бесстрастного Мэн Цзайши. Янь Шан на мгновение замолк, и его тон смягчился.
Янь Шан едва заметно улыбнулся и спросил:
— Что такое? Умань не желает воевать?
Его улыбка была легкой и едва уловимой.
Со всей учтивостью и вежливостью он произнес:
— Не нужно так на меня смотреть. Тебе не по силам тягаться со мной в подобные игры.
— Будет лучше, если ты сразу раскроешь сердце и объявишь о своих намерениях во всеуслышание1… В подобных уловках тебе меня не переиграть, Умань-ван.
Му Ваньяо, подслушивавшая за дверью, чувствовала, как в ее душе бушует буря восторга.
Ланцзюнь был мудр и проницателен. Он заставил ее девичье сердце трепетать.
- Раскрыть сердце и объявить во всеуслышание (开诚布公, kāichéng bùgōng) — китайское образное выражение, означающее ведение дел с полной искренностью и честностью, без утайки намерений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
