Император принял его в повседневном одеянии. Он непринужденно сидел у окна в Минтане, запахнув халат, и перелистывал книгу. Когда Мэн Цзайши прибыл, евнух сменил чай. Император жестом показал ван Умань, что не стоит церемониться, и велел садиться.
Во всем зале царила тишина.
Две дворцовые служанки, расставляя блюда с фруктами, нечаянно что-то рассыпали. Их лица мгновенно побелели от страха, и они уже собирались пасть на колени, моля о пощаде, но сметливый евнух схватил их за шиворот и вытолкал вон.
Этот евнух невозмутимо убрал блюдо и заменил его новым. Затем он обновил благовония в курильнице и, уходя семенящим шагом, случайно встретился взглядом с Мэн Цзайши.
Мэн Цзайши подумал мимоходом: надо же, этот евнух так распорядителен, да к тому же и весьма хорош собой.
Лю Вэньцзи, сменив благовония, отступил за жемчужную завесу, чтобы не мешать беседе Императора и ван Умань. Его спина взмокла от пота из-за переполоха, устроенного служанками, но, к счастью, он благополучно со всем управился и не потревожил Императора.
Сегодня был черед Лю Вэньцзи нести службу. Он понимал, что прислуживать Императору — значит не только улавливать малейшие перемены в его лице, но и сохранять невозмутимость.
Император просматривал доклады в руках и небрежно спросил Мэн Цзайши:
— Слышал, это ван Умань предложил провести эти военные учения?
Мэн Цзайши сложил руки в приветствии и звонко ответил:
— Так и есть.
Император листал доклады с едва заметной усмешкой:
— Я то и дело вижу имя Янь Шан. Поговаривают, ты специально указал именно на него? Что же, подданные моей Великой Вэй чем-то обидели ван Умань?
Мэн Цзайши осторожно ответил:
— Всего лишь небольшие частные разногласия.
Не понимая до конца отношения Императора, он, разумеется, не смел вести себя дерзко.
Император с интересом продолжил:
— За последний месяц я то и дело слышу не только имя Янь Шан. Имя Яо-Яо тоже постоянно достигает моих ушей. В Академии Ханьлинь проводят какие-то поэтические состязания, и каждый считает нужным написать о Яо-Яо… Слава Яо-Яо нынче и впрямь велика.
Мэн Цзайши не сразу понял, что Император называет Яо-Яо принцессу Даньян.
Мэн Цзайши оставалось лишь похвалить достоинства принцессы, способные покорить любое сердце.
Император опустил глаза:
— Раз она покорила твое сердце, почему же ты передумал на ней жениться?
Мэн Цзайши резко вскинул голову. Прекрасно зная, что по правилам Великой Вэй нельзя смотреть Императору в лицо, он все же не смог сдержаться, гадая, к чему тот клонит.
Император усмехнулся:
— Я слышал о том, что произошло на Наньшань. Ван Умань, посмотри-ка: ты один довел моих чиновников и принцессу до такого состояния. Одного ты вынудил участвовать в учениях, другая приобрела столь громкую славу, что об этом скоро раззвонят по всему свету…
Император медленно продолжил:
— Посуди сам: если бы ты просто взял Даньян в жены, не возникло бы столько хлопот, не так ли?
Лицо Мэн Цзайши напряглось, от него повеяло холодом. Будучи правителем, он ничуть не боялся этого дряхлого, точно трухлявое дерево, Императора Великой Вэй. Его взгляд стал острым:
— Бися1 считает, что в деле на Наньшань я поступил неверно?
Император произнес:
— Яо-Яо не хватило выдержки, она напала на тебя. Ты был тяжело ранен и вполне мог использовать это, чтобы угрожать Великой Вэй и потребовать принцессу в жены. Но все закончилось иначе. Мне любопытно, о чем же вы договорились с Янь Шан, раз ты отказался от женитьбы на Даньян?
Мэн Цзайши вздрогнул.
Встретившись с глубоким взглядом Императора, он мгновенно осознал, что все их уловки не укрылись от его взора. Хоть Император и не вмешивался, он все время знал, чем они заняты. Более того… возможно, он видел их цели насквозь.
Но этот тон… неужели он подозревает Янь Шан?
В обычных обстоятельствах Мэн Цзайши был бы не прочь очернить Янь Шан. Немилость Императора к Янь Шан была бы на руку Умань. Однако сейчас Мэн Цзайши через Янь Шан вел переговоры с сановниками Великой Вэй… Если Янь Шан сейчас лишится должности или попадет в беду, это повредит интересам Умань.
Мэн Цзайши усмехнулся:
— Вэйчэнь не совсем понимает, что Бися имеет в виду. У вэйчэнь были свои причины отказаться от женитьбы на Даньян. Великая Вэй и Умань — союзники, дружбу между нашими странами можно поддерживать и иными способами. После долгих раздумий я решил, что должен отказаться от того, что не принесет пользы Умань, даже если я всем сердцем обожаю принцессу Даньян.
— И в чем же причина? — полюбопытствовал Император.
Мэн Цзайши поднял голову и после долгого молчания произнес:
— Она бесплодна.
На мгновение Мэн Цзайши уловил на лице Императора выражение полного оцепенения. Тот уставился на него так, словно не понимал смысла услышанного:
— Повтори еще раз.
За жемчужной завесой Лю Вэньцзи замер, потрясенный до глубины души: «Принцесса Даньян не может иметь детей? Что же тогда… что же будет с Янь Шан?»
Когда Мэн Цзайши ушел, Лю Вэньцзи, подавив в себе тысячи мыслей, вошел прислуживать. Он увидел, как Император, склонившись над столом, внезапно зашелся в кашле и изверг изо рта поток крови.
Состояние Императора стало критическим. Во дворце Синцин мгновенно воцарилась суматоха, и никто не смыкал глаз всю ночь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
