Шивэй и служанки в поместье принцессы чувствовали то гнетущее напряжение, что исходило от Му Ваньяо и Янь Шана после их ухода из монастыря Цыэнь.
В отличие от прежних дней, им уже не хватало одного лишь взгляда друг на друга, чтобы создать атмосферу, в которую не могли бы вмешаться посторонние.
Теперь Му Ваньяо снова надела вэймао и шла впереди, а Янь Шан следовал за ней, не отрывая глаз от её спины. Взгляд Янь Шана был отсутствующим; когда Му Ваньяо обернулась, она увидела, что он смотрит на неё, погруженный в свои мысли, и в его глазах сквозит печаль.
То, как печально он смотрел на неё, заставило её сердце болезненно сжаться, словно от укола иглы.
Му Ваньяо на мгновение замолчала, подавляя в себе это чувство.
Она произнесла:
— Садись в повозку, вернемся в поместье вместе.
— Не стоит… — начал Янь Шан.
Му Ваньяо нетерпеливо прикрикнула:
— Сказала садись — значит, садись! К чему все эти лишние слова!
Внезапная вспышка гнева принцессы напугала всех. Шивэй и служанки в растерянности переглядывались, не понимая, почему принцесса вдруг без всякой причины рассердилась на второго молодого господина Яня.
Однако Янь Шан всё понимал.
Янь Шан взглянул на неё; сквозь вуаль не было видно выражения её лица, но он мог представить, как она вновь захлопнула дверь в свою душу. Она снова сковала себя льдом и выставила шипы, чтобы защититься от него.
В мыслях Янь Шана царил хаос, он никак не мог распутать этот клубок противоречий. Ему хотелось что-то сказать, но казалось, что любые слова сейчас прозвучат лицемерно и формально. В итоге он промолчал и сел в повозку вслед за ней.
Впервые они ехали в одной повозке, но весь путь проделали в полном молчании. Она не пыталась задеть или подразнить его, а он сидел тихо. Их разделял столик, проводя черту столь же ясную, как между реками Цзин и Вэй, и разделяя их, словно река Чу и граница Хань1.
Гнетущая атмосфера была невыносимой. Когда они, наконец, добрались до ворот поместья, Му Ваньяо почувствовала облегчение от того, что ей больше не придется находиться рядом с Янь Шаном. Она поспешно открыла дверцу и, не дожидаясь, пока Янь Шан выйдет первым и поможет ей спуститься, собралась выйти, опершись на руку служанки.
Кто-то сзади осторожно потянул её за рукав.
— Яо-Яо… — тихо произнес ланцзюнь.
Спина Му Ваньяо мгновенно одеревенела.
— Мне не важно… — проговорил Янь Шан.
Не оборачиваясь, Му Ваньяо с отвращением перебила его:
— Янь Шан, умоляю, ну когда же ты перестанешь быть таким лицемерным? Решил, что мне плохо и ты обязан выразить свое отношение, вот и выражаешь? Мне плевать, сколько уловок ты используешь с другими, но со мной — можешь ты хоть раз обойтись без этого притворства? Отпусти!
Стоявший позади промолчал, но и руку не убрал. Му Ваньяо не желала иметь с ним дела и, с силой дернув рукой, вырвала рукав. Она ушла, не оглядываясь, оставив Янь Шана в одиночестве стоять с опущенной головой и растерянно смотреть на свою ладонь.
***
Но это была не единственная проблема, ожидавшая Му Ваньяо.
Хотя она и обещала Янь Шану пить меньше, в ту ночь она всё равно не удержалась и пропьянствовала до рассвета. Проспав весь следующий день, она только к вечеру пришла в себя. И лишь спустя сутки, в сумерках, Му Ваньяо увидела письма, присланные ей из рода Ли из Цзиньлина.
Там было письмо от главы клана Ли, а внутри лежало другое — от её дяди, начальника уезда Наньхай, Ли Чжи.
Оба письма по сути гласили одно и то же: она должна обручиться с Вэй Шу.
В письмах говорилось, что время пришло: Му Ваньяо крепко держит власть в Чанъане, да и у Вэй Шу сейчас нет особых проблем — самый подходящий момент для помолвки. А свадьбу можно сыграть и в следующем году.
Семьи Ли и Вэй просто боялись, что долгая ночь породит много снов. Они опасались, что влияние Му Ваньяо станет слишком велико и они не смогут её контролировать, поэтому спешили закрепить брачный союз сейчас, пока её власть не разрослась до такой степени, что она сможет одной ладонью закрыть всё небо. Как только помолвка состоится, семьям будет проще взаимодействовать. Род Ли через Му Ваньяо и с помощью рода Вэй сможет шаг за шагом вернуться в политический центр Чанъаня.
Принуждение к браку! Снова принуждение!
При виде этих писем Му Ваньяо пришла в ярость, чувствуя, что неприятности обступили её со всех сторон.
Они только и знают, что принуждать её к браку и использовать её замужество как повод для своих замыслов! Даже теперь, когда она достигла такого положения, в их глазах её главная ценность заключалась в выгодном союзе!
В гневе Му Ваньяо разразилась ругательствами, принялась крушить утварь, кубки и драгоценный фарфор, напугав служанок в поместье принцессы до дрожи. У принцессы и раньше был непростой характер, но с появлением второго молодого господина Яня она стала сдержаннее.
За последние два года Му Ваньяо впервые так сильно рассердилась.
Заметив боковым зрением, как бледная Сяжун пытается проскользнуть к выходу, Му Ваньяо ударила по столу и закричала:
— Не смей звать Янь Шана! Если хоть кто-то из вас посмеет проговориться ему хоть словом о том, что происходит в моем поместье, я вырву вам языки!
- Река Чу и граница Хань (楚河汉界, chǔ hé hàn jiè) — идиома, означающая четкую линию раздела между противоборствующими сторонами, отсылающая к разграничению владений государств Чу и Хань в древности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
