Ей снилось, что она превратилась в пятнадцатилетнюю юную принцессу.
Во сне она избавилась от участи быть выданной замуж ради союза.
Она счастливо росла в Чанъане, ожидая пышной церемонии цзицзи1 в день своего пятнадцатилетия. После она встретила в Чанъане юношу, чья внешность была столь изысканна и прекрасна, точно он был сошедшим с небес нефритовым человеком.
Она полюбила его без памяти и принялась всюду умолять, впервые набравшись смелости и проявив упрямый нрав принцессы, настаивая, что выйдет замуж лишь за этого юношу. У Фухуана и Мухоу не оставалось выбора; они назначили того человека таньхуа и в конце концов исполнили желание младшей дочери, выдав её замуж в день её цзицзи.
И тогда Му Ваньяо во сне стала повсюду следовать за тем юношей:
— Второй старший брат Янь, останься в Чанъане, хорошо? Стань мужем принцессы, хорошо?
— Второй старший брат Янь, поиграй со мной, хорошо? Обними меня, хорошо?
— Второй старший брат Янь, давай поженимся, хорошо? Давай станем мужем и женой, хорошо? Я рожу тебе много детей, хорошо?
— Второй старший брат Янь, люби меня всегда, хорошо? Давай всегда-всегда… будем вместе, хорошо?
Под раскаты грома хлынул дождь, крупный, точно бобы.
Дневной Чанъань был омыт ливнем дочиста; дождь налетел подобно бешеному вихрю, и горожане на улицах поспешили укрыться от непогоды.
Лишь один молодой ланцзюнь не искал укрытия; он ехал верхом, в оцепенении проезжая через рынок. Мужчины и женщины, стоявшие под карнизами лавок, смотрели на окутанного пеленой дождя юношу; какая-то смелая, истомлённая весенней тоской девица громко окликнула его:
— Ланцзюнь, какой сильный дождь! Скорее иди сюда, укрыться!
Янь Шан сидел в седле, его тело и одежды насквозь пропитали струи воды. Влажные волосы прилипли к лицу; он растерянно повернул голову, глядя на людей под навесами лавок.
Внезапно он пришёл в себя и впервые пренебрёг правилами приличия, забыв ответить на любезность доброй девушки. Янь Шан крепче сжал поводья, развернул коня и направился к поместью принцессы.
Многие из обитателей поместья принцессы уже покинули Чанъань, но часть осталась, чтобы создать видимость жизни и не дать Янь Шану узнать, что принцессы больше нет. Янь Шан спешился в переулке и постучал в ворота. Слуга открыл и по привычке начал извиняться, но на этот раз Янь Шан твёрдо решил войти и во что бы то ни стало увидеть её…
В шуме спора слуги не смогли совладать с Янь Шаном, и кому-то пришлось закричать:
— Её Высочества больше нет в Чанъане! Эр-лан, если ты и дальше будешь просить нас, даже если войдёшь в ворота — всё без толку!
На краю неба снова громыхнуло.
Молния осветила влажные, подобные льду и снегу глаза Янь Шана.
Не проронив ни слова, он развернулся, вскочил на коня и помчался прочь из города!
В северном лагере Чанъаня только закончился обед и начался ливень, как произошли беспорядки.
Несколько солдат в войске повздорили с евнухами. Пришедший разнять их сяовэй в словах своих не выказал евнухам должного почтения.
Лю Вэньцзи, приведённый евнухами, услышал, как этот сяовэй, посмеиваясь, произнёс:
— Да что же вы, право слово, заладили, зачем с этими бескорневыми считаться? Они присланы Хуаншаном, нельзя же не уважить волю Его Величества… а-а!
Сяовэй издал истошный крик. Окружавшие его воины вскочили, яростно взирая на убийцу:
— Ланцзюнь! Что ты творишь!
Первая фраза относилась к мёртвому офицеру, вторая — к Лю Вэньцзи, который не спеша извлёк меч из спины сяовэя и тщательно вытер с клинка кровь.
Лю Вэньцзи взял платок и холодно стёр кровь с меча. Солдаты окружили их; глаза их были налиты кровью, сердца полны негодования. Когда они уже были готовы броситься в бой, Лю Вэньцзи поднял взор, впившись в них мрачным взглядом:
— Посмотрю я, кто из вас посмеет шелохнуться! Желаете пойти против императорского указа?
— Сделайте ещё хоть шаг, и я утоплю весь ваш лагерь в крови! Посмотрим тогда, на чьей стороне будет Его Величество!
Лицо Лю Вэньцзи было бледным, взгляд — угрюмым; на мгновение воины не посмели двинуться.
В тишине раздался голос одного из смельчаков:
— Его Величество, конечно же, будет на нашей стороне…
Лю Вэньцзи ледяным тоном спросил:
— Ты в этом уверен?
— Что ты сможешь сделать, если я убью тебя?
В руке Лю Вэньцзи был меч. С холодным блеском в глазах он делал шаг вперёд, а солдаты шаг за шагом отступали. Окинув взглядом толпу, он громко выкрикнул:
— Неужто вы вознамерились стать изменниками?!
Дыхание воинов вокруг стало тяжёлым; те, кто презирал его, смотрели с ненавистью. Но до чего же они были трусливы — никто не смел шевельнуться, никто, несмотря на острое оружие в руках, не решился броситься вперёд и сразить Лю Вэньцзи.
Лю Вэньцзи слышал шум яростно бьющего по земле ливня; он стоял один перед целым лагерем едва сдерживающих ярость солдат. Чем холоднее и спокойнее он был, тем меньше они решались на действие. Когда же наконец нашёлся один смельчак, Лю Вэньцзи направил на него острие меча, и этого храбреца тут же связали расторопные дворцовые евнухи.
- Цзицзи (及笄, jíjī) — древнекитайский обряд совершеннолетия для девушек по достижении пятнадцати лет, во время которого волосы впервые закалывались шпилькой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
