Янь Шан одной рукой оперся о кровать, а другой откинул полог, глядя сверху вниз на лежащую и тяжело дышащую принцессу.
Волосы рассыпались, словно водоросли, на нежных щеках играл пунцовый румянец. Чистый и ясный лунный свет будто озарил её тело, и холмы, и озерную гладь укрыло льдом и снегом. В её глазах мерцал туманный, подобный водной дымке свет, а в изгибе бровей и во взгляде таилась весенняя страсть и поэзия. Когда всё закончилось, она всё ещё не могла прийти в себя и, слегка нахмурившись, пристально смотрела на Янь Шана.
Сердце Янь Шана гулко забилось, он с некоторым удивлением и восторженным оцепенением созерцал её нынешний облик.
Он впервые видел её столь ленивой и непринужденной; её состояние было намного лучше, чем в два предыдущих раза. Впервые он почувствовал, что действительно доставил Му Ваньяо удовольствие.
У самых краев глаз девушки разлилась вечерняя заря, она вся покрылась ароматным потом и едва уловимо вздыхала. От её голоса ему тоже стало не по себе, но каждый раз, когда это кошачье дыхание касалось его уха, ему хотелось стараться ещё усерднее, чтобы угодить ей, хотелось слышать от неё ещё больше.
Стук сердца Янь Шана был настолько громким, что ему казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Очарованный её нынешней красотой, он не удержался и наклонился, желая поцеловать её в губы.
— Нет! Грязно! — Му Ваньяо протянула руку, преграждая ему путь. Её голос всё ещё немного охрип, но звучал капризно.
— Твоё же собственное, и ты считаешь, что это грязно? — беспомощно прошептал Янь Шан.
Му Ваньяо сердито посмотрела на него.
Он опустил взгляд, его лицо тоже словно окрасилось закатными облаками, а черные пряди волос рассыпались по плечам. Когда он так слегка улыбнулся, это было похоже на легкое колыхание гор и вод, заставляющее сердце трепетать. Пока Му Ваньяо завороженно смотрела на него, Янь Шан уже опустил полог и отошел.
Янь Шан пошел набрать воды, чтобы прополоскать рот, и нашел чистый платок. Он рассудил, что Му Ваньяо наверняка поленится умываться, и захотел обтереть её. Он еще долго возился, расхаживая туда-сюда, а когда вернулся к кровати и, откинув полог, опустился коленями на деревянный настил, хрупкая прелестная фигурка тут же обвила его белоснежными руками, заставив сполна насладиться теплым благоуханием и мягкой яшмой1.
— Ты опять ходил так долго! — пожаловалась Му Ваньяо. — Весь пыл, что был, прошел из-за твоих хождений туда-сюда.
— Я просто ходил прибраться, — смущенно объяснил Янь Шан.
— Янь Сяоэр уже угомонился благодаря твоим стараниям? — с улыбкой спросила Му Ваньяо.
Янь Шан не понял вопроса.
А она сразу же перешла к делу, чтобы он понял: протянула руку к его пояснице и начала поглаживать кончиками пальцев. Янь Шан замер, кровь мгновенно прилила к лицу, а реакция стала неконтролируемой. Она понимающе улыбнулась и, склонив голову набок, посмотрела на него — немного насмешливо, словно наблюдая за забавным зрелищем.
— Яо-Яо! — он густо покраснел.
— Теперь-то ты понял? — спросила Му Ваньяо.
— Ты ведешь себя так… я же не дурак, — беспомощно ответил Янь Шан.
Му Ваньяо довольно улыбнулась, подумав про себя, что играть с умными людьми — одно удовольствие. Стоило лишь слегка намекнуть, и он всё понял. Однако Янь Шан помедлил, нежно убрал её руку и прошептал:
— Мне завтра ещё возвращаться… это неудобно.
— Неужели ты собрался возиться всю ночь напролет? — удивилась Му Ваньяо. — Неужто у тебя хватит на это способностей?
— Не могла бы ты не быть столь несдержанной на язык? — немного раздосадованно произнес Янь Шан. — Я говорю о том, что на чужой территории чувствую себя не в своей тарелке.
— А когда ты вообще чувствовал себя в своей тарелке? — усмехнулась Му Ваньяо. — Тебе вечно не по себе. То днем слишком светло и нельзя избежать подозрений, то ночью наедине с женщиной — пойдут толки; то кровать не та и правила приличия нарушены, то повозка трясется и тебе страшно; то времени слишком мало и я останусь недовольна, то времени слишком долго и нас обнаружат; то до свадьбы это нехорошо, то я всё медлю с согласием на брак… Ты никогда не бываешь спокоен.
Янь Шану нечего было возразить.
Он не мог вымолвить ни слова, думая про себя: неужели я веду себя так очевидно?
Видя, что Янь Шан застыл с платком в руке и никак не может решиться, Му Ваньяо вздохнула и потянула его сесть. Она забрала у него платок, собираясь обтереться сама. Но стоило ей приподнять колено, как Янь Шан тут же поспешно отвернулся, не желая смотреть в эту сторону.
Глядя ему в спину, Му Ваньяо сморщила нос, выказывая недовольство тем, что он никак не может раскрепоститься.
Она всё думала о том, что Янь Шану нужно хотя бы раз отбросить стеснение… Близость между мужчинами и женщинами, радости опочивальни — это в порядке вещей, но он ни разу не смог по-настоящему раскрыться и потому никогда не познавал моменты высшего блаженства. Му Ваньяо даже стало немного жаль его.
Спустя долгое время Янь Шан, всё еще сидя к ней спиной, тихо спросил:
— Ты закончила?
— Угу, — ответила Му Ваньяо.
Он повернулся и, увидев, что она уже надела чжунъи и не обманула его, слегка облегченно вздохнул. Он наклонился, чтобы забрать использованный платок. Видя, что он снова собирается встать и прибраться, Му Ваньяо окончательно в нем разочаровалась. Она выхватила платок из его рук, швырнула его на пол за пределами кровати и, утянув его за собой, недовольно произнесла:
— Забудь об этом! Завтра приберутся служанки.
Повинуясь её силе, Янь Шан лег рядом с ней.
Золотистый полог и свет свечей озаряли их, Му Ваньяо лежала лицом к нему. В тишине их взгляды встретились, и воздух вокруг стал горячим, словно вот-вот взорвется.
- Теплое благоухание и мягкая яшма (温香软玉, wēn xiāng ruǎn yù) — чэнъюй, описывающий нежную и прекрасную молодую женщину. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
