Янь Шан слегка рассердился:
— Яо-Яо!
Му Ваньяо повернула к нему лицо и спросила:
— Чуньхуа ушла?
Янь Шан подавил беспокойство за неё и тихо отозвался:
— Я рассказал ей обо всём, немного поплакал вместе с ней и сказал несколько слов в утешение. Ты не волнуйся, когда она уходила, я велел служанке отвести её умыться, чтобы никто не заметил, что она у нас плакала.
Му Ваньяо сказала:
— У меня, а не у нас.
Янь Шан промолчал.
Му Ваньяо закрыла глаза и с самоиронией произнесла:
— Какая же я сейчас неудачница. У кого бы ни случилось какое скверное дело, все приходят сводить счеты со мной, все требуют от меня ответа. Будто это я оскопила Лю Вэньцзи или это я бесчинствовала в Шучжуне. Должно быть, мне следует быть разорванной пятью лошадьми1, чтобы искупить вину смертью, и только тогда вы будете довольны.
Янь Шан ощутил горечь в сердце:
— Твои слова ранят меня в самое сердце. Если бы я так думал, разве сидел бы здесь до сих пор?
Му Ваньяо:
— Я тоже не знаю, почему ты всё ещё здесь сидишь! Разве ты не должен проверять счета, вести расследование и думать о том, как свергнуть меня? Зачем ты пришёл ко мне? Искать сочувствия? Или утешения?
Янь Шан на мгновение замолчал.
Он сказал:
— Сейчас в Министерстве налогов я стал второстепенной фигурой и ни к чему не имею доступа. Как я могу вести расследование?
Му Ваньяо съязвила:
— Так тебе и надо.
Янь Шан всё это время беспокоился из-за этого дела, его нервы были натянуты, и сейчас он чувствовал себя вконец измотанным. Он устало произнёс:
— Пожалуйста, не надо так, хорошо? Если есть проблемы, мы их просто решим. Ты со всей этой своей странной манерой Инь и Ян высмеиваешь меня, но станет ли тебе от этого легче на душе и какую пользу ты получишь?
Му Ваньяо немного помолчала и сказала:
— Я считала, что не убить тебя — это уже милость. Янь Шан, ты должен знать, что если бы кто-то другой так затронул мои интересы…
Янь Шан ответил:
— Если бы это был кто-то другой, я бы не оказался в такой ловушке.
Му Ваньяо насторожилась.
Она посмотрела на него, и он тоже посмотрел на неё.
Сидя рядом с ней, они оба устремили взгляд наружу, за пределы зала.
Янь Шан заговорил тише:
— Я не хочу слишком глубоко копать, да и сил таких у меня нет. Сейчас важно не искать виноватых, а исправлять последствия. Вы отстранили меня от дел, и я действительно ничего не могу разузнать… Яо-Яо, не заставляй меня идти до конца, я тоже не хочу, чтобы и рыба погибла, и сеть порвалась, ведь тогда никто не получит выгоды. Мне нужно, чтобы вы предоставили компенсацию, компенсацию для жителей Шучжуна.
— Среди чиновников Шучжуна погиб лишь правитель Ичжоу. Но остальных… я бы тоже хотел заменить. Однако я уже договорился с теми чиновниками и не могу взять свои слова назад. В таком деле возместить ущерб можете только вы.
— В следующем году после Чуньвэй в правительство придёт новая группа чиновников. Я хочу, чтобы ты дала обещание: эти люди займут должности, чтобы восполнить нехватку кадров в Шучжуне.
Му Ваньяо промолчала.
Янь Шан осторожно взял её за руку. Она вздрогнула, попыталась высвободиться, но он не отпустил. Янь Шан на мгновение замер и произнёс:
— Яо-Яо, я знаю, что ты ведешь себя так лишь потому, что никогда не видела истинных страданий народа. Девушка, способная читать со мной оду «Большие крысы», девушка, сказавшая те слова пятой госпоже Чжао, никак не может быть злой принцессой, которая относится к человеческим жизням как к сорной траве.
— Ты просто этого не видела, ты просто не понимаешь. Яо-Яо, когда весной начнутся пахотные работы, давай вместе придумаем способ уехать из Чанъаня. Я обязательно должен показать тебе, какова жизнь простого народа на самом деле… не та, что ты воображаешь или о которой читала в книгах. Только увидев их, ты поймешь, почему я стою на их стороне.
Му Ваньяо повернула голову и молча посмотрела на него.
Совершенно не к месту, будто ветер, лошадь и корова, не имеющие ничего общего, она вдруг сменила тему:
— Я подготовила для тебя обряд надевания шапки и пригласила твоего учителя провести его. Это будет через несколько дней.
Янь Шан опешил:
— Обряд надевания шапки для меня?
Уголки губ Му Ваньяо тронула самоироничная улыбка.
Она опустила глаза и сказала:
— Твоё сердце принадлежит народу и Поднебесной. А в моём сердце есть только ты.
Она посмотрела на безоблачный край неба за порогом зала и прошептала:
— Я такая ничтожная, такая жалкая и смешная, не правда ли?
— Я всегда была ничтожной, жалкой и смешной в твоих глазах, ведь так?
Янь Шан ошеломленно смотрел на неё, затем протянул руки и привлёк полупьяную девушку к себе. На этот раз, не обращая внимания на сопротивление, он крепко обнял её, прижимаясь горячим сердцем к её ледяному телу.
Словно давая клятву, он прошептал ей на ухо:
— Я буду присматривать за тобой. Обязательно буду.
— Я не дам тебе сбиться с пути. Я обязательно удержу тебя.
Уложив Му Ваньяо спать, Янь Шан покинул Фаньчуань. Он зашёл в Министерство налогов, но вскоре ушёл оттуда. Поскольку теперь он был фактически отстранён от дел, заняться ему было решительно нечем. В министерстве его опасались, и целыми днями у него не было никакой работы, так что лучше было уйти.
Но это вовсе не значило, что Янь Шан мог расслабиться.
Пришли последние вести со двора: Ло Сю мёртв.
Янь Шан, который всё это время пытался выяснить, кто стоит за Ло Сю, мгновенно насторожился: смерть Ло Сю никак не могла быть случайностью.
- Разорвана пятью лошадьми (五马分尸, wǔ mǎ fēn shī) — древнекитайская казнь, при которой конечности и голову осужденного привязывали к пяти лошадям, тянущим в разные стороны. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
