Это то, что он хотел отдать Му Ваньяо, но с тех пор как он вышел из тюрьмы, Му Ваньяо ни разу не встретилась с ним и даже не удостоила его взглядом. Он, разумеется, понимал, что так будет лучше всего; не только ей следовало так поступать, но и ему самому стоило бы усмирить чувства и окончательно оставить в прошлом прежнюю любовь.
Только это прошение было последним подарком, который он хотел преподнести Му Ваньяо.
Но она и его не приняла.
В душе у Янь Шана будто непрестанно шел дождь, на сердце было невыносимо тяжело. Пребывая в унынии, он на мгновение прикрыл глаза, заставляя себя больше не думать о напрасном. Ему следовало поразмыслить над своими ошибками в деле Министерства доходов: он был слишком порывист.
Одно дело — добровольно отправиться в тюрьму для разбирательства, и совсем другое — не оставить себе путей к отступлению.
Если бы в этот раз ему не улыбнулась удача, он, возможно, уже…
Подобных промахов в будущем допускать нельзя. Отныне, что бы он ни задумал, нужно готовить несколько вариантов развития событий. В этот раз все случилось так лишь потому, что он подготовился слишком скудно…
Он сосредоточенно обдумывал это, не открывая глаз, пока рука не нащупала на столике чашку холодного чая. Сделав глоток, он опустил голову и дважды кашлянул, слегка нахмурив брови. Раны, полученные во время заключения, еще не зажили до конца, и по сей день его легкие отзывались колющей болью…
Пока Янь Шан кашлял, он смутно услышал снаружи женский голос:
— Остановите повозку! Янь Шан здесь?
Его рука, лежавшая на чайной пиале, дрогнула, кончики пальцев похолодели. Он усомнился, не галлюцинация ли это, ведь ему показалось, что голос принадлежал Му Ваньяо.
Хотя это и казалось невозможным, Янь Шан резким движением откинул занавеску и выглянул наружу.
В этот момент повозка как раз остановилась по приказу преследователя. Через окно повозки Янь Шан своими темными, кроткими глазами увидел подлетевшую на коне красавицу, чья одежда была мокрой от дождя. Она нетерпеливо приказывала остановиться и распекала Юньшу за нерасторопность.
Вдруг Му Ваньяо повернула голову, и их глаза встретились.
Сердце Янь Шана гулко екнуло.
Он мгновенно замер и отстранился от окна, затем на секунду затих и потянулся, чтобы открыть дверь. Пока он это делал, ослепительно яркая дева, придерживая подол платья и наступив на подножку, уже поднялась в повозку.
Едва дверь распахнулась, Янь Шан увидел входящую Му Ваньяо.
Он смотрел на нее с легким недоумением, видя, как она, склонив голову, бросила на него быстрый взгляд. Красота этого взгляда лишала воли. Лицо Му Ваньяо не выражало ничего; она пригнулась, заходя внутрь, и Янь Шану пришлось отступить, уступая ей место.
Войдя, она закрыла за собой дверь.
Прислонившись к стенке, Янь Шан в замешательстве произнес:
— Ты…
В закрытом пространстве повозки стало тесно и тихо. Му Ваньяо смотрела на него сверху вниз холодно и безучастно.
Он был одет в белое одеяние ученого мужа, выглядел опрятно и свежо, и теперь смотрел на нее снизу вверх.
Он сильно похудел, но лицо его по-прежнему оставалось утонченным и красивым.
Сидя в повозке, он был подобен туманному лунному свету или теплому весеннему солнцу, а в его чистых зрачках отражалась она.
Даже сейчас, глядя на него, Му Ваньяо по-прежнему считала, что он прекрасен.
Му Ваньяо едва заметно улыбнулась ему:
— Янь Шан, у всего должно быть начало и конец1.
Янь Шан ошеломленно смотрел на нее.
— Что ты имеешь в виду… — прохрипел он.
Му Ваньяо равнодушно ответила:
— Как все началось, так пусть и закончится.
Янь Шан все еще не понимал, почему она примчалась, чтобы сказать это. Он думал: разве они уже не расстались, разве все уже не кончено? Как еще это должно закончиться?
Пока он пытался осознать услышанное, Му Ваньяо подалась вперед и прильнула к нему.
Она обвила руками его шею и впилась в его губы поцелуем.
Янь Шан вмиг оцепенел.
Весенний дождь моросил часто и мелко.
Фантун и остальные, добравшись под дождем, увидели Юньшу и прочих, в растерянности стоящих возле повозки. Юньшу безнадежно покачал головой и указал пальцем на повозку, давая понять, что принцесса их всех выставила.
Внутри Янь Шан прислонился к стенке, запрокинув голову, его ресницы нежно и медленно касались ее лица. В тесном пространстве их дыхание смешалось, пряди волос путались.
Сначала он был скован, но затем не выдержал и поднял руки. Натянутая струна в его сознании с треском лопнула. Видя ее напускное безразличие, он, с покрасневшими глазами, крепко обнял ее.
Хотя казалось, что она придавила его, он обхватил ее за спину. Мягкость тел встретилась в ответном порыве.
Сердце то падало в огонь, то обливалось льдом. Терзания, боль, печаль и тоска — но чувства не угасли ни на йоту. В этой близости любовь была такой же влажной, как и дождь, что тихо шумел снаружи.
В памяти обоих невольно всплыло прошлое: тот день, когда Му Ваньяо покидала Линнань, и то, как она, прижав Янь Шана в повозке, целовала его.
Дыхание было обжигающим, их было не разнять. И неважно было, сколько слуг ждет снаружи и знает ли кто-то, что происходит внутри и какие чувства там сдерживаются.
Внезапно губы Янь Шана пронзила боль — Му Ваньяо отстранилась.
Янь Шан коснулся уголка рта — там была кровь от укуса. Ее губы, алые и влажные, тоже были обагрены двумя каплями крови.
Му Ваньяо взглянула на него, отвернулась, толкнула дверь и спрыгнула на землю.
Хорошее начало и хороший конец — вот так все и завершилось.
Однако в ее рукав он успел вложить то самое прошение.
Му Ваньяо бросила на повозку последний взгляд и, не оборачиваясь, вскочила на коня. В этот раз она уехала по-настоящему.
Она все еще считала, что он прекрасен.
Но… они больше не увидятся.
- У всего должно быть начало и конец (有始有终, yǒu shǐ yǒu zhōng) — китайский чэньюй, означающий необходимость доводить начатое дело до логического завершения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
