Она была облачена в нагрудную повязку цвета лотоса, а на талии красовалась ярко-розовая юбка с завышенной талией, спадавшая до самых лодыжек. Ее руки, нефритовые плечи и ложбинка груди оставались открытыми, кожа сияла белизной и была чиста, словно драгоценный камень. Стоя здесь в столь легком наряде, она казалась воплощением прохлады, в то время как он выглядел на ее фоне одетым чересчур тепло.
Стиль каждого из них напоминал о разных временах года.
Янь Шан смотрел на нее, остолбенев, и чувствовал, как его лицо горит все сильнее.
Янь Шан не знал, что сказать. Му Ваньяо стояла перед кушеткой, о чем-то глубоко задумавшись. Услышав его кашель, она бросила на него взгляд своих бездонно-черных глаз, но, не проронив ни слова, вновь отвернулась.
Янь Шан увидел, как Му Ваньяо взяла ножницы и принялась кромсать полог. Опустившись на колени на кровать, она принялась выбрасывать на пол припрятанные под матрасом семена корицы и грецкие орехи, а затем стащила одеяла и подушки, побросав их следом. Янь Шан растерянно наблюдал за ней, но ей и этого показалось мало: она взяла чайник и вылила воду прямо на лежащие на полу постельные принадлежности.
Му Ваньяо принялась срывать занавеси в покоях… Янь Шан, следовавший за ней по пятам, наконец не выдержал:
— Что ты делаешь? Ты сбросила постель на пол, неужели не собираешься спать?
— Брачная ночь1, у кого найдется время на сон? — отозвалась Му Ваньяо.
Янь Шан промолчал.
— Даже если… для этого все равно нужны одеяла, — проговорил он.
Он не понимал ее намерений, видя, как она в беспорядке рвет занавеси, отчего лоскуты газовой ткани усеяли всю комнату. Когда она потянулась к столу, чтобы сбросить чайные чашки, Янь Шан схватил ее за запястье:
— Ты должна мне сказать, что ты творишь?
— Ах, какой же ты глупый! — воскликнула Му Ваньяо.
Она серьезно добавила:
— Никто не смеет презирать мою первую брачную ночь. Когда завтра служанки придут убираться, они должны увидеть, что красные полога были перевернуты вверх дном. И этого мало, в комнате должен быть полный разгром, чтобы все поняли, насколько чудесно мы провели это время…
Янь Шан на мгновение растерялся, а затем долго смотрел ей в глаза. В конце концов, он не был совсем уж несведущим в подобных делах. Осознав смысл ее поступков, он почувствовал, как его лицо запылало еще жарче:
— Не кажется ли тебе это… преувеличением? Неужели ты собираешься хвастаться тем, как прошла наша ночь? Как можно выставлять такие личные вещи на всеобщее обозрение?
Му Ваньяо вздернула подбородок и высокомерно произнесла:
— А я хочу похвастаться. Я спрашивала у других: замужние дамы всегда обсуждают подобное. Если ничего не смыслишь, не стой на пути. Отойди.
Янь Шан продолжал следовать за ней, тихо сказав:
— Если я чего-то не понимаю, ты просто объясни мне. Теперь-то я понял.
Он не разделял ее рвения, но и не собирался мешать. Лишь в глубине души затаилось некое недовольство и сомнение, и, протерпев какое-то время, он все же не сдержался:
— На самом деле, ты просто хочешь похвастаться мужчиной, верно?
Му Ваньяо небрежно бросила идущему следом мужчине:
— Угу.
Янь Шан перехватил ее за запястье и развернул к себе:
— Тогда… обратись ко мне.
Глаза Му Ваньяо слегка расширились.
Янь Шан произнес, разрываясь между досадой и смущением:
— К чему эти бесполезные старания… Разве ты проводишь первую брачную ночь не со мной? Ты скорее создашь видимость для других, чем обратишься ко мне?
— Разве придворный лекарь не говорил, что тебе нужно воздерживаться? — спросила Му Ваньяо.
Янь Шан склонил голову и обнял ее за тонкую талию. В нем боролись стыдливость и страстное желание.
— Прошло уже два месяца… — проворчал он. — Я давно поправился.
Му Ваньяо потянулась к его лицу, касаясь век, все еще полная беспокойства:
— Твои глаза окончательно зажили? С ними точно все в порядке?
— Все хорошо, — ответил Янь Шан. — Я спрашивал у лекаря.
Му Ваньяо изумленно воззрилась на него, будто услышав небылицу:
— Ты спрашивал об этом у лекаря? Неужели это действительно ты?
Янь Шан не мог облечь свои душевные терзания в слова; он не хотел, чтобы Му Ваньяо смеялась над ним, а потому просто склонился и поцеловал ее. Он сжал ее в объятиях, и прикосновение ее прохладной, гладкой, словно лед, кожи мгновенно привело его в трепет. Но едва его охватило возбуждение, как девушка начала вырываться и отталкивать его, не давая прикоснуться.
Янь Шан сбившимся голосом спросил, отпуская ее:
— Что случилось?
Му Ваньяо, все еще находясь в его руках, подняла зардевшееся лицо. Ее иссиня-черные пряди рассыпались по его сгибу локтя. Обвив руками его шею, она прошептала свои условия:
— Я не хочу здесь. Я хочу сделать это снаружи, у стеллажа с древностями.
Янь Шан слегка оцепенел и спустя мгновение спросил:
— Какая разница?
Му Ваньяо с улыбкой коснулась его губ поцелуем и сказала:
— Мне нравится быть лицом к лицу, нравится, когда могу касаться твоей талии. Быстрее, быстрее, отнеси меня туда, иначе я ничего не буду делать.
Янь Шан вздохнул, понимая, что на самом деле ей хочется видеть, как он теряет голову, из последних сил сдерживая себя, как он то дает себе волю, то вновь пытается совладать с чувствами. Его смятение действовало на нее, словно превосходное средство для разжигания страсти, пробуждая небывалый интерес. Но у него была лишь она одна, и, что бы она ни пожелала, ему оставалось лишь исполнять это с пылающим от смущения лицом.
- Брачная ночь (洞房花烛, dòngfáng huāzhú) — идиома, буквально означающая «зажженные свечи в брачных покоях», символ первой ночи супругов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
