Янь Шан всю ночь спал плохо.
Те кошмары, что мучили его каждую ночь, не прекратились, даже когда он вернулся к Му Ваньяо.
Ему снилось слишком много мертвецов, слишком много столкновений на мечах. Ему снился собственный учитель, снился Ян Сы, который с лицом, залитым кровью, стоял на коленях, пока тысячи стрел пронзали его сердце.
— Почему он не смог их спасти?
Скрип.
Деревянная дверь отворилась.
Му Ваньяо на цыпочках вошла внутрь, придерживая юбку. Она хотела посмотреть, как там Янь Шан. Она увидела, что тот сидит на кровати с распущенными волосами, погружённый в свои мысли. Солнечный свет падал на него, и он казался донельзя хрупким.
Он повернул голову к ней; глаза молодого человека всё ещё были покрасневшими, а белки испещрены кровавыми сосудами. Му Ваньяо на миг замерла.
Она подумала, что он явно совсем не выспался.
Лицо Му Ваньяо озарилось улыбкой:
— Ты проснулся? Так рано. Как раз вовремя, пойдём вместе позавтракаем в доме твоего а-фу? Твоя саосао сегодня сварила кашу, и твой а-фу, и сюнчжан — все хотят тебя видеть.
Она принялась загибать пальцы, подсчитывая сегодняшние дела:
— Во время осады города обрушилось много домов, многие люди остались без крова. А ещё зерно, которое ты привез, нужно распределить. Жители толпятся перед управой, хотят отвесить поклоны мне и тебе.
— Столько людей, всех ведь нужно принять.
Когда Янь Шан заговорил, голос его звучал хрипло:
— Давай не сегодня.
Му Ваньяо и глазом не моргнула:
— Ну, тогда отложим до завтра. А пока вставай. Сегодня я никуда не пойду, останусь дома с тобой. Мы ничего не будем делать, просто погреемся на солнышке, полюбуемся цветами, как тебе?
Янь Шан уставился на неё своими тёмными глазами.
Му Ваньяо опустила голову:
— Нефритовая подвеска… она и правда потерялась. Я ведь не нарочно, не сердись на меня из-за этого, хорошо? Что за беда, если залог нашей любви пропал. Я в такое не верю, наша связь держится не на подобных вещах.
— Я уже повинилась перед твоим а-фу! И твой а-фу меня простил.
Янь Шан внимательно смотрел на неё.
Вернувшись в привычную обстановку, его тревога, казалось, начала постепенно утихать. К нему вернулась прежняя мягкость, и он медленно произнес:
— Я привез тебе твою подвеску. Разве ты не обыскивала мои вещи? Не нашла её?
Му Ваньяо широко раскрыла глаза:
— Вовсе нет.
Янь Шан не сводил с неё взгляда.
Он не сдержал улыбки:
— Лгунья.
Он продолжил:
— Разве ты могла не обыскать мои вещи? В глазах Дянься я весь — лишь её собственность. Мы не виделись год, неужели Дянься не захотела бы проверить, по-прежнему ли её имущество принадлежит ей? Если бы ты всё не разведала, как бы Дянься смогла успокоиться?
— …
Она пожаловалась:
— Ты стал говорить так прямолинейно, совсем не даёшь мне сохранить лицо.
Янь Шан ответил:
— Прости, я немного устал, нет сил следить за подобным.
Му Ваньяо, однако, лишь улыбнулась:
— Ничего страшного. Ты же знаешь, мне очень нравится, когда ты сердишься, когда не оглядываешься на чувства других. Мне как раз по душе такой своенравный второй старший брат Янь.
Янь Шан надолго замер. Она стояла в нескольких шагах от него, такая очаровательная, и что-то быстро лопотала. Слова влетали в его левое ухо и вылетали в правое, но она всё равно была счастлива, радостно прохаживаясь перед ним. Она порхала вокруг, словно пестрая бабочка, необычайно великолепная. Хотя война ещё не закончилась, хотя она уже знала все вести, она всё же ухитрялась держаться.
Янь Шан тихо прервал её:
— Дянься — самый храбрый человек изо всех, кого я встречал.
Му Ваньяо осеклась и наклонила голову, глядя на него.
Она увидела, как он, сидя на постели, с улыбкой протягивает к ней руку:
— Яо-Яо, иди сюда.
Увидев его таким изнурённым и слабым, с бледным лицом, Му Ваньяо до глубины души стало жаль его, и она не собиралась больше важничать. Она послушно подошла, ожидая, что Янь Шан, как обычно, обнимет её. Ему нужно было обнять её, чтобы удостовериться, что она жива, что она здесь.
Янь Шан и правда обхватил её руками, усаживая рядом с собой.
Му Ваньяо только успела возгордиться тем, как хорошо знает его, когда почувствовала, как он опустил взгляд и, слегка коснувшись пальцем кожи под ключицей, развязал пояс её платья.
Кожа, сияющая словно снег, и величественные очертания её груди обнажились.
Му Ваньяо застыла.
Это было совсем не в духе Янь Шана… Он никогда не поступал так внезапно.
Но в этот раз он действительно сделал это неожиданно.
Он небрежно стянул с неё шелковый шарф-пибо и пояс. Пока ошеломлённая и растерянная Му Ваньяо не успела прийти в себя, он притянул её в свои объятия и поцеловал.
Едва рассвело, птицы защебетали за окном, а комната наполнилась весенним дыханием1.
Янь Шан был несколько несдержан, он вел себя не так, как раньше.
Прежде он всегда был нежен и в первую очередь заботился о её чувствах. Только когда ей становилось хорошо, он думал о себе. Но на этот раз всё было иначе: он казался то ли рассеянным, то ли, наоборот, целиком сосредоточенным на чём-то своём.
Весь процесс он не отрывал от неё взгляда, но его тёмные глаза были совершенно пустыми. Перед ним была живая красавица, но в его сердце, возможно, для неё не нашлось места.
К тому же, за год разлуки они стали друг другу чужими, и поначалу всё было трудно и скованно.
- Весенним дыханием (春意, chūnyì) — китайская литературная метафора, описывающая эротическую атмосферу или интимную близость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
