Му Ваньяо положила руку на лоб и фыркнула:
— Не нужно! Это мои старые болячки, наверное, это непереносимость климата1. Вот посплю немного, и всё пройдёт.
Янь Шан удивился:
— Ты с малых лет росла в Чанъане, и у тебя всё ещё непереносимость климата?
Му Ваньяо видела, что он сидит у края кушетки и говорит вкрадчивым голосом — явно собрался вечно беседовать с ней. Она давно привыкла к его уловкам и, считая их несносными, что-то проворчала и толкнула его в бок, прогоняя прочь:
— Знаю, знаю! Ты целыми днями только и делаешь, что читаешь нотации, без умолку, какой же ты ворчливый. Ступай скорее почти память своего учителя, к твоему возвращению мне точно станет лучше. Разве я сама не знаю своё тело?
Янь Шан почувствовал бессилие. Он понимал, что она не хочет звать лекаря лишь потому, что за долгие годы ей до тошноты опротивели лекарства, и теперь при легком недомогании она и слышать о них не желала.
Он решил, что проверит Му Ваньяо, когда вернётся, и если она всё так же будет весь день лежать в постели, он даже силой пригласит в поместье придворного лекаря. Ещё раз наказав Цю Сы и другим служанкам, как приглядывать за принцессой, Янь Шан, наконец, неохотно ушёл.
Моросил осенний дождь.
Янь Шан стоял перед надгробием господина Лю. Со всем почтением он совершал обряд поминовения своего учителя, храня молчание и спокойствие. Зажгя три благовонные палочки, он вполголоса заговорил о событиях, произошедших при дворе за последние месяцы, и о том, как старшие соученики опекали его во время службы.
Касаясь болезненных тем, он с трудом сдерживался и упоминал лишь о радостном, сообщая благие вести и умалчивая о горестях.
Сзади раздался женский голос:
— Второй старший брат Янь.
Янь Шан обернулся, лента его венца скользнула по синему халату, а на ресницах застыли капли горного дождя. Его чистый и ясный облик заставил Лю Жочжу и её мужа Линь Дао, поднимавшихся на гору, невольно замереть.
Увидев его, Лю Жочжу оторопела и на мгновение забылась, вспомнив тот день, когда впервые встретила Янь Шана.
Глаза Лю Жочжу увлажнились, и она улыбнулась:
— Сколько бы лет ни прошло, я всё так же встречаю второго старшего брата Янь у дедушки.
Янь Шан и Линь Дао обменялись поклонами, и Янь Шан спросил супругов:
— Вы только что вернулись в Чанъань?
Линь Дао ответил:
— Мы с фужэнь прибыли только вчера, лишь ради того, чтобы почтить память дедушки. Отдохнём пару дней и снова отправимся в Хэси.
Янь Шан спросил:
— Хотите вернуться в Чанъань на службу?
На холодном лице Линь Дао промелькнула тень улыбки:
— Не утруждайте себя заботами, канцлер Янь. Вдали от столицы хорошо… Мы с Жочжу можем собирать старинные книги и оберегать древности…
Янь Шан промолчал.
Спустя некоторое время он тихо произнёс:
— Я узнал о том, что вы с Жочжу сожгли книги… Всё сгорело дотла, ни единого тома не уцелело? Вы оба через многое прошли.
Линь Дао покачал головой:
— Кажется прискорбным, что труды многих лет обратились в пепел, но это было сделано ради спасения народа, и мы с Жочжу рады этому. Какими бы прекрасными и ценными ни были вещи, они не важнее человеческих жизней.
Лю Жочжу молча слушала разговор мужа и Янь Шана. Она смотрела на надгробие, и в её мыслях всплывали черты лица и голос покойного дедушки.
В глазах снова защипало, но она не желала плакать. Лю Жочжу отвернулась и, скрыв улыбкой блеск слёз в уголках глаз, весело сказала Янь Шану:
— Второй старший брат Янь, знаешь ли ты, что когда-то мой дедушка и другие господа министры заключили пари из-за тебя? Теперь ясно, что все они проиграли. Скорее спускайся с горы и требуй с них награду!
Янь Шан поддержал её тон:
— Что за пари?
Лю Жочжу просияла:
— Господин Чжан и остальные ставили на то, что к тридцати годам ты станешь чжуншу шэжэнем, а мой дедушка — что к тридцати ты станешь канцлером. Но тебе сейчас двадцать семь, а ты уже канцлер. Разве они все не проиграли, и лишь ты один остался победителем?
Янь Шан замер и перевёл взгляд на безмолвное надгробие.
Памятник под порывами ветра и дождя стоял невозмутимо и спокойно, в точности как суровый господин Лю.
Янь Шан прошептал:
— Какой толк в такой победе…
Улыбка сошла с лица Лю Жочжу, и она тоже умолкла.
Спустя мгновение она снова тихо проговорила:
— Смысл есть. Великая Вэй нуждается во втором старшем брате Янь, мы все нуждаемся в тебе… Дух моего дедушки на небесах будет рад за тебя. Раз его ученик столь велик, то в Подземном мире дедушка наверняка потянет других господ министров пить вино, гордясь тем, какого выдающегося человека он воспитал.
В её глазах задрожали слёзы, и она улыбнулась:
— Дедушка хоть и казался суровым, в кругу семьи был очень оживлённым.
Она вспоминала многие истории о дедушке. Линь Дао стоял рядом, держа зонт, а над Янь Шаном зонт держал слуга. Их одежды наполовину вымокли под дождём, но никто не перебивал Лю Жочжу.
Вечно стоят изумрудные горы, ушедшие не вернутся, а новые люди обретают мастерство.
Возможно, в этом и заключается смысл.
- Непереносимость климата (水土不服, shuǐtǔ bùfú) — китайская идиома, буквально означающая «вода и почва не подходят», описывающая недомогание при переезде в новую местность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
