Судмедэксперт сказал Чжао Чжужэнь из отделения скорой помощи:
— Если бы вы тогда тщательно осмотрели тело, всё было бы иначе. У этой гунян всего одна смертельная рана, в остальных местах лишь небольшие ссадины. Раны на бедре глубиной всего три-четыре сантиметра; у человека на бёдрах мощные мышцы, так что отвёртка не могла войти слишком глубоко. Но вот эта одна рана вошла под углом, сработал эффект резкой силы: клинок прошёл сквозь связку, миновал тазовую кость и вонзился прямо внутрь. Повреждение матки само по себе не смертельно, но остриё вдобавок рассекло артерию.
Чэнь Цзюньнань в этот момент горько раскаивался.
Чэнь Цзюньнань со слезами говорил Чжао Чжужэнь:
— Я и подумать не мог, что там может быть рана. Мне тогда стало неловко, она ведь совсем молодая гунян, ну почему мне тогда стало неловко?
Чжао Чжужэнь тогда сильно разозлился и отчитал его:
— При чём тут молодая гунян? Разве на больничной койке есть разница между мужчиной и женщиной? Всего один крошечный прокол, и из-за твоего нелепого стыда, из-за твоих нелепых моральных рамок человеческая жизнь оборвалась.
Тяжба длилась месяц, в итоге пошли на досудебное соглашение, больница выплатила восемьсот тысяч юаней, только тогда родственники успокоились. Сначала они твердили: разве восьмисот тысяч хватит? Жизнь человека стоит всего восемьсот тысяч? Собирались даже привести в больницу местных бандитов, чтобы устроить тут поминальный зал. Ай Чэнь позвала Ай Сань. Ай Сань пришёл и, глядя на нанятых бандитов, сказал:
— Ну, и кто тут у вас за главного?
Бандиты отступили, и скандалы прекратились.
Хотя восемьсот тысяч выплатила больница, главврач Лун сказал:
— Это врачебная ошибка, причём вызванная грубой халатностью. Я всё равно оштрафую тебя на пятьдесят тысяч юаней. Будем вычитать из зарплаты каждый месяц, за три года выплатишь.
Лю Чжэнлян и Чэ Минмин пошли к главврачу Лун. Они говорили, что хоть это и серьёзное происшествие, при поступлении пациентка была в сознании, врач проводил опрос. Она сама, возможно из стеснения, а возможно из-за того, что всё тело болело и она не чувствовала эту рану отчётливо, ничего не сказала. В конце концов, раз она сама не упомянула об этом, несправедливо возлагать всю ответственность на врача.
Выслушав Чэ Минмин, главврач Лун спросил:
— Есть аудиозапись? Есть видео? Ничего нет, как же тогда определить степень ответственности?
Чэ Минмин тоже вспылила:
— Наши медсёстры, старшая медсестра — несколько человек были рядом, они все могут подтвердить!
Главврач Лун с силой грохнул кружкой по столу:
— Вы сами выступаете свидетелями, какой от этого толк? Разве суд примет ваши показания? Юридически безграмотные люди!
Лю Чжэнлян понимал, что спорить бесполезно, и вытащил Чэ Минмин из кабинета.
Чэнь Цзюньнань совершенно изменился. Он полностью утратил интерес к работе: приходил и уходил точно по часам. Раньше он часто опаздывал, но и часто задерживался, чтобы поболтать с коллегами, а теперь он просто сник.
Чэнь Цзюньнань сказал Лю Чжэнлян:
— Наверное, я действительно не рождён быть врачом. Я пошёл в медицину только потому, что мой де говорил: это «золотая пиала», чем старше врач, тем он ценнее. Только сейчас я понял: получаю как за продажу капусты, а переживаю как при торговле белым порошком. Думаешь, мне не хватает денег? На акциях я зарабатываю в разы больше, чем эта зарплата. Я карточкой, куда жалованье приходит, почти и не пользуюсь.
Лю Чжэнлян убеждал Чэнь Цзюньнань не принимать всё так близко к сердцу. Осушив стакан, Чэнь Цзюньнань заплакал. Друзья гуляли вдоль берега реки Хуньхэ. Лю Чжэнлян купил упаковку баночного пива «Тяньху» и нёс её в рюкзаке: как только Чэнь Цзюньнань допивал банку, Лю Чжэнлян протягивал следующую.
На другом берегу реки высилась гора Гаоэршань. Друзья смотрели на неё — на то самое место, где Ли Цзи и его ученик Сюэ Жэньгуй в белых одеждах на белых конях семь раз прорывались туда и обратно сквозь ряды сотен тысяч врагов.
Чэнь Цзюньнань казалось, что работа врача — та же война, где каждый день приходится испытывать собственную храбрость. Опытные врачи называют постоянную тревогу «добросовестным исполнением обязанностей». Чэнь Цзюньнань сказал Лю Чжэнлян:
— Лянцзы, скажи мне по-дружески, рискнёшь пойти со мной в бизнес? Давай снимем эти белые халаты.
Лю Чжэнлян ответил:
— Главврач Лун когда-то говорил мне: разве хороший врач не взращивается на множестве случаев, а порой и на чужих жизнях? У нас обоих сейчас на счету по жизни.
— Я не оттого мучаюсь, что пациентка умерла, — сказал Чэнь Цзюньнань. — Просто я понял, что это не мой хлеб. Проработав десять лет, я осознал, что выше головы мне не прыгнуть.
С этого самого мгновения Чэнь Цзюньнань твёрдо решил уйти.
Городские власти наконец приняли решение: через полгода Вторая больница города Фушунь перейдёт под управление госпитальной группы «Шэнцзин», аффилированной с Китайским медицинским университетом. В маленьких городах врачей готовят медленно, денег мало, боевой дух низкий, поэтому передача в ведение крупной медицинской группы была логичным шагом. Главврачу Лун от этих новостей стало не по себе. Конечно, ему самому скоро пора было на покой, так что лично его это не пугало, но под его началом столько лет работали верные люди. Он надеялся, что они продвинутся по службе, а теперь из города Шэньян вот-вот пришлют людей для руководства. Все его соратники уже в возрасте, в своё время оканчивали не самые престижные вузы, у многих лишь дипломы бакалавров, а у некоторых и вовсе среднее специальное образование. И если теперь тридцатилетние врачи из Шэньян начнут командовать пятидесятилетними — это будет сильный удар по самолюбию.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
