Вторая больница Фушуня и шэньянская больница «Шэнцзин» после нескольких месяцев переговоров при содействии городских властей наконец были реорганизованы. Главврач Лун тоже наконец доехал до станции и сошёл с поезда: он ушёл на второй план, став заместителем главного врача, а на его место вот-вот должен был заступить новый руководитель из Шэньяна. Когда на общем собрании объявили о его переходе на второстепенную должность, главврач Лун подозвал к себе нескольких сотрудников отделения экстренной помощи и сказал:
— Золотая офтальмология, серебряная хирургия, на «БМВ» разъезжает стоматология, грязная и изматывающая акушерство и гинекология, шумная и галдящая педиатрия, самая заурядная терапия, будь предельно осторожен в радиологии и ни за что в жизни не иди в приёмный покой. Вы, ребята, мне правда по душе, особенно ты, Лю Чжэнлян. Почему вы мне нравитесь? Потому что я главврач, управленец, но у меня тоже есть чувства, я ведь тоже врач. Как управленец я должен думать о бюджете и прибыли. Понимаете, больница эта ни большая, ни маленькая, и если она станет убыточной, а бюджет за ней не поспеет, то придётся вычитать деньги у докторов. В Фушуне экономика слабая, иногда приходят пациенты со страховкой, а ты боишься оставлять их надолго — если они пролежат слишком долго и лимит страховки будет исчерпан, то как быть с другими пациентами? С одной стороны приходится экономить на всём, а с другой — думать, как врачам законно заработать. Столько лет грызть гранит науки — с какой стати, чем больше ты учишься, тем беднее должен быть? У молодой медсестры базовая зарплата меньше двух тысяч — это меньше, чем оклад официанта в закусочной с холодной лапшой напротив. Официант за каждую открытую бутылку пива получает юань «за открытие», а в нашей профессии, если ты поставишь укол, разве тебе платят «за открытие»? Нелегко это. Я видел всё, что вы сделали за последнее время. Скажу только одно: смертность в нашей больнице снизилась на десять процентов, и огромная заслуга в этом принадлежит именно вам, экстренной службе. Только от этой мысли мне на сердце становится легче. Вы и не представляете: со стороны кажется, что я, как главврач, живу припеваючи, но на самом деле моя жизнь горче, чем у таксиста. Только откроешь глаза, а за день уже набежало несколько сотен тысяч расходов; если не заработать эти деньги, больница просто не сможет функционировать. У бюро медицинского страхования бюджет ограничен, и что делать? Приходится распределять нагрузку по отделениям, а заведующие отделениями делят её между врачами. Мне очень непросто.
Главврач Лун продолжил:
— Этот раунд медицинской реформы требует изменений и в управлении больницами. Нельзя, как в Суцяне провинции Цзянсу, распродать все государственные больницы, полностью превратив их в рыночные частные учреждения, но и невозможно вернуться в восьмидесятые к «общему котлу», когда всё было на гособеспечении. Нужно обязательно найти баланс где-то посередине.
Чэ Минмин спросила:
— Разве рыночные отношения не лучше для врачей? Ведь можно больше заработать.
Главврач Лун с улыбкой ответил:
— Рыночные отношения, конечно, хороши для врачей, но как быть пациентам? Если ты хочешь купить телефон, ты сам выбираешь: «Сяоми», «Хуавэй» или «Эппл». Но если ты попал в больницу, и я спрошу тебя, использовать ли немецкий проводник или отечественный, сможешь ли ты как пациент это решить? Как только ты легла на мой операционный стол, ты потратишь столько, сколько я велю. И в этот момент никакая третья сторона не может вмешаться. Разве управление промышленности и торговли зайдёт в операционную? Придёт человек в большой фуражке и скажет: «Вы используете расходные материалы нерационально»? Но он ведь должен в этом разбираться. В уголовном суде есть хотя бы прокуратура, а в больнице такой процедуры нет и быть не может. Если полностью перейти на рыночные рельсы, больницы обязательно начнут гнаться за прибылью, и простому народу лечение станет не по карману. Если же сделать всё полностью на благотворительных началах, то это неизбежно приведёт государство к банкротству. Почему реформы не прекращаются? Чтобы постоянно находить лазейки и латать их, чтобы посредники не наживались на разнице в ценах. Что такое реформа? Реформа — это перераспределение благ. Тебе нужно вырвать кусок мяса изо рта у одних и отдать его простому народу. А ведь лишить человека дохода — всё равно что убить его родителей, разве они не станут драться с тобой не на жизнь, а на смерть? Когда заместитель начальника управления по контролю за лекарствами в Саньмине провинции Фуцзянь руководил местной медицинской реформой, ящики комиссии по проверке дисциплины были забиты доносами. Некоторые люди его до смерти ненавидели, но он остался чист, и только поэтому реформа смогла продолжиться. Почему пала династия Мин? У государства не было денег, у народа не было денег, а у местных землевладельцев их было в избытке, но собрать налоги было невозможно. Поэтому суть медицинской реформы — это борьба с группами посредников, преследующих свои интересы. Эти группы тоже не дураки, они будут действовать повсюду. Мои лекарства продавались по десять тысяч за флакон больше десяти лет, и с какой стати ты приходишь и заявляешь, что цена теперь четыреста юаней и торга не будет? Конечно, я сделаю всё возможное, чтобы бороться с тобой. Я проверю твоих предков до восьмого колена, всех друзей, жену и сына, переманю на свою сторону твоё окружение, обработаю всех твоих коллег и начальство, лишь бы уничтожить тебя. Это нелегко, такая работа — всё равно что облизывать кровь с острия ножа, но кто-то всё равно должен её делать. Если не делать, то народ не сможет позволить себе лекарства и лечение. Каждая тяжёлая болезнь — это этический суд: разбивать ли последние котлы и распродавать металл, чтобы спасти человека, или же кое-как перебиваться и сдаться. Когда это коснётся тебя лично, кто выдержит такую жизнь? Со временем люди просто потеряют веру.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
