В отделении реанимации лечащий врач назначил ребёнку витамин С, коэнзим Q10 и фруктозо-1,6-дифосфат натрия. На этом лечебная часть завершилась. Глядя на остановившееся сердце ребёнка, врачи могли лишь надеяться, что ударная доза питательных веществ активирует его и заставит биться снова. Сердце — такая штука: в него можно вживить шунты, укрепить клапаны, поставить кардиостимулятор, добавить что угодно, но если оно внезапно замерло и не реагирует на стимуляцию, тут и боги бессильны. Остаётся только ждать.
Разве Граф Монте-Кристо не говорил, что вся человеческая мудрость заключена в двух словах: «ждать» и «надеяться»?
В два часа ночи действие лекарств ослабло, ребёнок очнулся и даже сказал, что проголодался — хочет малабань. Ли Цинчэн это рассмешило:
— Откуда здесь взяться малабаню? Вот яблоко, ешь его.
Пока ребёнок ел яблоко, Ли Цинчэн снимала на телефон видео для Лю Чжэнляна. Она запечатлела и самого пациента, и оборудование: на кардиомониторе тянулась ровная прямая линия без малейших колебаний. Снимая, Ли Цинчэн приговаривала:
— Видишь? Ребёнок пришёл в себя, кровоснабжение мозга в норме, похоже, голова не пострадала. Только вот сердце ещё не восстановилось, но ты не волнуйся, уровень ферментов в миокарде значительно снизился.
Лю Чжэнлян показал видео родителям и учителю Ван. Учитель Ван сквозь смех и слёзы проговорил:
— Если в будущем выбьёшься в люди и забудешь меня, я тебе ноги переломаю.
Отец и мать всё переспрашивали:
— Раз он очнулся, значит, всё уже в порядке?
Лю Чжэнлян с улыбкой ответил:
— Нужно ещё подождать. Сейчас мы видим, что мозг не задет, но сердце пока не начало биться. Но ребёнок молод, у молодых много жизненных сил. Давайте ещё подождём, надежда определённо есть.
В три часа ночи сердцебиение наконец вернулось. В реанимации внезапно раздались ликующие крики. Ли Цинчэн со всех ног выбежала в коридор и, увидев Лю Чжэнляна, крепко его обняла. Родители тут же вскочили, спрашивая, что произошло. Ли Цинчэн сообщила, что состояние ребёнка значительно улучшилось, показатели сердечных ферментов и тропонина пришли в норму, сердце начало восстанавливаться — он будет жить.
Целых двенадцать часов. Сердце не билось ровно двенадцать часов.
Ли Цинчэн, обнимая Лю Чжэнляна, сказала:
— Ты просто невероятный. Какое счастье, что мы не поехали в центральную больницу.
Только тогда Лю Чжэнлян дал волю слезам.
— Вчера я совершил ошибку, — сказал он. — При приёме не прослушал сердце стетоскопом и не измерил температуру. Увидел, что он такой молодой, и даже не подумал о миокардите. В моих руках этот ребёнок потерял два часа и пятнадцать минут. Если бы его не удалось спасти, я бы винил себя всю жизнь.
Сульфат атропина — это лекарство Лю Чжэнлян тоже запомнит на всю жизнь.
Директор Лун говорил, что настоящие врачи вырастают из сотен операций, пациентов и даже из оборвавшихся жизней. Лю Чжэнлян понимал: в этой профессии рано или поздно случится первый ошибочный диагноз. Как у самого именитого адвоката бывают проигранные дела, у самого проницательного следователя — нераскрытые преступления, а у самого лучшего мастера — бракованные швы. Он лишь надеялся, что этот день наступит как можно позже.
В этот миг Ли Цинчэн почувствовала к Лю Чжэнляну невыразимое чувство. В чём сложность человеческих эмоций? В том, что, даже зная о тигре в лесу, всё равно идёшь в горы, где он рыщет. Она смотрела на Лю Чжэнляна совершенно иными глазами. Сначала она и не думала, что в таком месте, как Фушунь, найдутся толковые люди, и даже считала несправедливым своё назначение сюда. Но теперь, сидя в машине скорой помощи и глядя на профиль Лю Чжэнляна, она чувствовала, как её сердце трепещет, словно испуганный оленёнок.
Человеческое обаяние — вещь непостижимая. Часто можно увидеть мужчину, похожего на бочку, под руку с длинноногой красавицей, чьи ноги настолько длинны, что проходящий мимо мужчина мог бы пройти у неё под бедром, даже не пригибая головы. Окружающие гадают: что она в нём нашла? Молодёжь, посмеиваясь, решит, что он «силён в этом деле», люди зрелые — что всё дело в мудрости и ответственности, а старики — что у него характер золотой. Всё это лишь догадки, ведь у каждого свои чувствительные точки в любви. Ли Цинчэн же в Лю Чжэнляне нравилось то, что он умён, но не заносчив. Заносчивый человек не приемлет чужих слов; его слова — словно гвозди, намертво вбитые в землю, но даже если другие расшибут лоб, они не достучатся до его сердца. С таким мужчиной связываться не стоит.
Ли Цинчэн решила, что хочет побороться за Лю Чжэнляна. Данные у неё отличные: и ноги, и талия, и лицо, и ум — всё при ней. Работа почётная, в глазах посторонних она — воплощение кротости. А то, что дома она может быть неряхой, — неважно, это вскроется только после свадьбы. Да и стоит ли сейчас разбирать проблемы, которые проявятся лишь в браке? Мало ли женщин, что до свадьбы были образцом благовоспитанности, а через год превращаются в крикливых тигриц? Может, это жизнь высекает из них их истинную суть? Чэнь Цзюньнань как-то спрашивал об этом Чэ Минмин, и та ответила очень метко:
— Рыба уже поймана, зачем ей наживка?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
