Конь под Чжу Сюном испугался не на шутку: истошно заржав, он затряс гривой и закружился на месте.
С превеликим трудом удержав перепуганное животное, Чжу Сюн бросил беглый взгляд на торчащую из земли стрелу, вскинул голову и взревел на Ди Фэна:
— Ах ты, тайшуйское отродье! Вздумал дедушку со спины достать?!
В то же мгновение с обеих сторон лязгнуло оружие, взметнулась густая волна неприкрытой жажды крови.
Звон клинков о доспехи слился в единый гул. Между двумя отрядами оставалось не более нескольких десятков шагов — расстояние, на котором слышно дыхание врага. Брызнули камни из-под копыт, противостояние готово было перерасти в бой от малейшей искры!
Брови Ди Фэна сошлись на переносице. За его спиной стояло всего три сотни всадников, остальные полторы тысячи остались ждать приказа в трех ли позади — как они могли знать, что здесь дойдет до обнаженных клинков?!
Если бы дело касалось только этой сотни солдат Чжу Сюна, он бы не дрогнул. Но гарнизон на стенах Чжучжоу не мог не видеть происходящего, и начнись схватка, как из города немедленно бросят подкрепление!
Грудь Ди Фэна тяжело вздымалась, пальцы до боли стиснули поводья.
Сжав зубы, он впился взглядом в разъяренного Чжу Сюна. Как он мог поверить этому человеку?! Как мог явиться на передачу людей всего с тремя сотнями конников?!
Он думал, что за этот великодушный шаг Еци преисполнится признательности, да и Чжу Сюн только что отдал ему перламутровую шкатулку… Что за чертовщина здесь творится?!
Ди Фэн невольно покосился на стрелу в песке: её оперение… В голове внезапно мелькнула мысль.
Чжу Сюн тем временем продолжал громко крыть его бранью. Взмахнув рукой перед строем, он заорал во всю глотку:
— Слушай мой приказ! Тайшуйцы замыслили дурное: на словах вернули людей, а сами решили перебить нас исподтишка! За мной, руби их!
Ди Фэн еще не успел до конца ухватить вспыхнувшую догадку, как ряды Еци приготовились к атаке. Раздумывать было некогда, он немедленно велел младшему офицеру мчаться во весь опор за остальным войском, а сам приготовился принять бой на месте.
Чжу Сюн взметнул меч к небу и уже опускал клинок для сигнала к атаке. У Ди Фэна похолодело внутри, губы тронула судорога.
Неужели Еци… решило использовать это как повод развязать войну против Тайшуя? Но повод был слишком грубым и нелепым!
Едва конный клин Еци начал перестраиваться, как лошадь, запряженная в повозку позади строя, обезумела от шума и яростно рванула вперед, не разбирая дороги.
Ряды Еци мгновенно смешались, упряжная лошадь не была обучена ходить в боевом строю и не могла выдержать рева оружия. Она с размаху смяла собственный фланг.
Глаза Чжу Сюна выкатились из орбит. Увидев несущуюся повозку, он взревел пуще прежнего:
— Я же говорил, что это ходячая обуза! — Он бешено оглянулся на воинов: — Чего встали?! Зарубите эту клячу!
Но конь перепугался еще сильнее и, волоча за собой повозку, на полном скаку понесся прямо к тайшуйскому строю. На ухабах доски кузова жалобно затрещали, готовые разлететься в щепки.
Ди Фэн нахмурился еще сильнее, совершенно не понимая, какое представление ломает перед ним Чжу Сюн!
С обоих флангов тайшуйского строя вперед метнулись несколько всадников, опасаясь, что в несущейся повозке кроется подвох, способный причинить вред Ди Фэну, они преградили коню путь длинными копьями, перерубили постромки и отпустили обезумевшее животное уноситься прочь.
Не осмеливаясь терять бдительность, воины наконечниками копий резко вздернули тяжелый полог повозки. Они уже готовы были нанести колющий удар внутрь, но замерли как вкопанные, растерянно переглядываясь.
Ди Фэн тоже не смог скрыть изумления: в повозке сидела лишь одинокая девушка. От пережитого ужаса она дрожала всем телом, а лицо её было белее полотна.
Почувствовав свет, она подняла голову, выглянула наружу, и из её глаз неудержимо хлынули слезы.
Ди Фэн увидел эти глаза, и сердце его пропустило удар, а в голове разом помутилось.
Эти глаза… до чего же они похожи на глаза государыни!
Воины обоих отрядов стояли, ошеломленно таращась друг на друга, и совершенно не понимали, что делать дальше.
Прежнее напряжение, готовое разрешиться кровавой резней, внезапно рассеялось без следа. Вся эта сцена выглядела до крайности нелепо и странно.
Чжу Сюн тем временем подлетел на коне, осыпая всех отборной бранью. Взмахнув мечом, он взревел на тайшуйских солдат:
— Куда лапы тянете?! Вам ли трогать эту повозку?!
Ди Фэн резко очнулся от оцепенения. Взглянув на Чжу Сюна еще раз, он всё понял.
Похоже, он и впрямь ошибся в подозрениях…
Если бы Еци действительно намеревалось спровоцировать бой, стал бы Чжу Сюн тащить за собой эту женщину?
Да и лица конников Еци выдавали растерянность, они явно не были готовы к внезапной схватке. А то, как яростно Чжу Сюн орал о коварном нападении со стороны тайшуйцев, ничуть не походило на притворство!
Стрела…
Лицо Ди Фэна изменилось. Выехав навстречу Чжу Сюну, он звучно крикнул:
— Генерал Чжу, повремените! — Он резко опустил копье и тронул острием оперение стрелы в песке, заставив его качнуться: — Взгляните получше, генерал Чжу: откуда прилетела эта стрела?
Чжу Сюн проследил за направлением древка, прикинул угол, и в голове у него прояснилось.
Лицо его почернело от бешенства. Вскинув взгляд к внешним укреплениям Чжучжоу, он заревел:
— Мать их! Это отребье из Южного Ху решило столкнуть Еци и Тайшуй лбами?! Ну погодите, сукины дети, я вам кишки выпущу!
В груди у Чжу Сюна всё клокотало от ярости, не меньше он злился и на самого себя за то, что сгоряча ничего не заметил и сразу решил, будто Ди Фэн задумал нанести подлый удар. А ведь тайшуйский полководец привел всего две тысячи всадников — с чего бы ему затевать побоище под чужой крепостью?
С тех пор как Еци захватило Чжучжоу, весь гарнизон сменили, а горожанам объявили государеву милость. Кто бы мог подумать, что среди караула на стенах всё еще прячутся лазутчики из Южного Ху, выжидавшие миг, чтобы посеять смуту!
Видя, что Чжу Сюн во всем разобрался, Ди Фэн с облегчением перевел дух.
Оно и понятно: пожелай они и впрямь лишить друг друга жизни, разве пустили бы стрелу так, чтобы она лишь слегка оцарапала одного и упала перед копытами коня другого? А увидев промах, разве не выпустили бы целый залп вслед?
Но поскольку между Тайшуем и Еци годами копилась кровная вражда, оба они при виде внезапной стрелы машинально решили, что удар нанесла противоположная сторона.
К счастью… всё обошлось.
Ди Фэн не удержался и снова покосился на повозку. Полог упал обратно, скрыв половину проема; теперь была видна лишь кайма девичьей юбки да рука, бессильно лежавшая рядом и всё еще мелко дрожавшая.
Чжу Сюн тем временем не находил себе места от злости. Подозвав нескольких подчиненных, он уже собирался приказать перевернуть весь гарнизон на башнях вверх дном, чтобы вычистить предателей.
Но Ди Фэн остановил его:
— Генерал Чжу, не спешите. — Он прикинул расстояние рукой: — Отсюда до городских стен немало ли; пустить такую стрелу мог лишь отменный стрелок. Подними вы шум прямо сейчас — только спугнете птицу в ветвях. Разумнее позже тайно вызвать начальника караула для допроса, тогда всё откроется само собой.
Чжу Сюн понял, что тайшуец говорит дело, сдержал порыв гнева и отозвал людей, приказав перестроить сотню. Он еще раз внимательно посмотрел на Ди Фэна; лицо его заметно смягчилось, губы шевельнулись, но больше он ничего не сказал.
О боевой славе Ди Фэна знала вся Поднебесная. Сойдясь с ним лицом к лицу, Чжу Сюн и сам в глубине души испытывал немалую робость, но после этой короткой стычки невольно проникся к нему глубоким уважением.
Пусть этот тайшуйский генерал держится холодно, словно покрытый льдом, но во всех его словах и поступках сквозит истинное благородство. Он хладнокровен, решителен и проницателен — Чжу Сюну до него далеко… Имя первого полководца Тайшуя Ди Фэн носил по праву.
И хотя перед ним стоял военачальник враждебного государства, удержаться от восхищения было свыше сил.
Убедившись, что строй восстановлен, Ди Фэн забеспокоился, что долгое пребывание под стенами навлечет новую беду, и обратился к Чжу Сюну:
— Сегодня вышло недоразумение, к счастью, обошлось без крови. Надеюсь, по возвращении в столицу генерал Чжу донесет до ушей императора добрую весть, дабы не дать злопыхателям повода для новых козней…
Чжу Сюн кивнул, прекрасно понимая предостережение. Он уже собирался повернуть коня, но заметил, что взгляд Ди Фэна то и дело ускользает в сторону повозки.
Не умея держать язык за зубами, Чжу Сюн брякнул:
— Генерал Ди, у вас какое-то дело?
Ди Фэн отвел глаза, слегка приподнял бровь и покачал головой:
— Всего лишь неловко за то, что мои люди ненароком перепугали ту девушку.
Он понятия не имел, кто эта женщина и зачем Чжу Сюн притащил её с собой на военную границу.
Ди Фэн вновь бросил взгляд в ту сторону: брошенная повозка сиротливо темнела на песке, и до нее никому не было дела.
Чжу Сюн вез Цяо Мэй в Чжучжоу всю дорогу; из-за задержек в пути он не успел устроить её в городе, рассудив, что сначала примет подданных Еци, а затем вернется со всеми вместе. Кто же знал, что всё обернется такой сумятицей!
На душе у него было скверно, эту девку он сам когда-то доставил государю, а в итоге, сделав огромный крюк, получил приказ везти её обратно.
Истинная обуза, чтоб её!
Подумав об этом, Чжу Сюн скривился и с неприкрытым раздражением бросил Ди Фэну:
— Пустое, генерал Ди, не берите в голову! — Затем повернулся к молодому сотнику: — Вели ей вылезать из повозки, пусть топает к городским воротам вместе с остальным народом. — Он взмахнул рукой в сторону застывших солдат: — А вы чего рты разинули?! Ждете, пока я лично вас подгонять стану?!
Ди Фэн слегка сжал бока коня:
— Генерал Чжу, могу я просить об одной любезности?
Чжу Сюн уставился на него:
— Конечно. Что такое?
Ди Фэн еще раз взглянул на повозку:
— Я хотел бы подойти и принести этой девушке извинения.
Чжу Сюн расплылся в широкой усмешке, едва сдерживая хохот:
— Генерал Ди, бросьте шутить! Подумаешь — какая-то девка…
Слова эти сорвались сгоряча, без злого умысла, но у Ди Фэна от них внутри всё перевернулось.
Лицо его потемнело, а голос сделался глухим и ледяным:
— И что с того, что женщина? Моя повелительница, государыня Тайшуя — тоже женщина.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
