Как хорошо! Ци Тяньлэй стоило вернуться, как он мог якобы заболеть и спрятаться в усадьбе, никого не принимая. Но она так поступить не могла: с сегодняшнего дня ей предстояло вступить в борьбу за власть и влияние, и кто знает, что ждет ее в будущем!
— О чем ты думаешь? — незаметно для нее Ци Тяньлэй тоже проснулся, подошел, обнял ее, и они вместе устроились на шезлонге.
— О всяких заботах, — нахмурившись, она посмотрела на него. — Жизнь богатых людей слишком сложна. Может, я просто увлеклась весельем в поездке, но стоит мне вернуться сюда, как радость словно исчезает.
— Не думай об этом! Просто делай то, что тебе хочется. Не позволяй этим правилам приличия сковывать тебя, я хочу, чтобы ты была счастлива. Скоро все изменится! Верь мне, — он нежно поцеловал ее в изящную шею.
Она со смехом оттолкнула его и тихо вскрикнула от щекотки:
— Не надо! Вечно оставляешь мне синяки, а ведь уже пора носить весенние наряды, как стыдно! Люди еще подумают, что я завела любовника! У мягкого и болезненного третьего Ци-гунцзы точно не нашлось бы сил со мной флиртовать!
Ци Тяньлэй фыркнул и еще более дерзко атаковал ее шею, покусывая и щипая с такой силой, что ей оставалось лишь умолять о пощаде!
— Ты забыла, что этот едва живой мужчина обязан позаботиться о твоем положении? Если я не буду стараться, ничего не выйдет! По крайней мере Кэ Шичжао должен знать, что на мою жену он заглядываться не смеет, и в этом деле его помощь не требуется!
Так, значит, его это задевает? Она тихо рассмеялась, пока его поцелуи спускались под ворот ее платья. Задыхаясь от смеха, Юй Ху проговорила:
— Ты должен верить, что я способна постоять за себя! По крайней мере, чтобы проучить всяких Дэнту-цзы1, моих сил более чем достаточно.
— Способна ты защитить себя или нет — это одно, но требовать от мужчины, у которого жена красавица, чтобы он не беспокоился, что на его любимую кто-то позарится, просто невозможно!
— Я красавица? Только такой глупец, как ты, может это сказать! Носишься со мной как с сокровищем! В мире так много красавиц, у тебя точно что-то с глазами, раз ты называешь меня красивой, либо ты просто меня дурачишь! — У себя на родине она, возможно, и выделялась. Но здесь прекрасные женщины встречались на каждом шагу, одна только Шу Ляньхун заставляла ее признать собственное несовершенство!
Ци Тяньлэй поднял голову и провел пальцем по ее гладкой нежной щеке.
— Разве ты не знаешь, что в глазах влюбленного появляется Си Ши2? Через двадцать лет, когда у тебя прибавится седых волос, я все равно буду считать тебя единственной и неповторимой красавицей.
Пусть это и было преувеличением, но нежные слова влюбленного были ей очень приятны! От смущения щеки Юй Ху залились румянцем.
— Не зря говорят, что износится все что угодно, но только не лесть, оказывается, я и сама люблю слушать преувеличенные сладкие речи! Признавайся! Кому еще ты говорил такие приятные слова? — В один миг она устроила ему настоящий допрос! С тех пор как она вышла замуж за Ци Тяньлэя, ее сущность бочонка с уксусом проявилась в полной мере!
— Жена моя! Подумай сама, разве у твоего мужа, которого с детства растили словно девочку и который долгие годы был прикован болезнью к постели, была возможность говорить кому-то сладкие слова? Даже если бы я и захотел, никто бы не стал слушать! Неужели ты думаешь, что твой муж так же популярен, как брат Лю? — Он лукаво подмигнул ей, явно наслаждаясь ее ревностью.
Юй Ху ткнула пальцем ему в нос:
— Мне все равно, что было раньше, но впредь ты должен говорить это только мне. Иначе я сделаю так, что ты останешься без потомства!
Он перехватил ее руки и поцеловал их.
— Да-да-да! Я обязательно запомню, что в этом году у моченых слив должен быть новый вкус!
Куда это повернул разговор? Она в недоумении спросила:
— Какой еще новый вкус?
— Заменим сахар уксусом, чтобы ты наелась им вдоволь! — Он весело расхохотался и крепко прижал ее к себе, не давая возможности ударить его.
— Ци Тяньлэй! Ты снова меня обижаешь!..
Возмущенный крик Юй Ху в конце концов был заглушен ее мужем!
Теряя голову, Юй Ху никак не могла понять: она ведь такая сильная и боевая, а ее муж — мягкий и немощный, почему же каждый раз все заканчивается тем, что он берет над ней верх? Той, кого полностью подчинили, оказалась именно она, сильная женщина! Каждый раз казалось, будто уступает он, но проигравшей неизменно оставалась она! Как же так получалось?
Взяв свиток из овечьей шкуры, который матриарх велела ей внимательно изучить, она собиралась отнести его в новую усадьбу, чтобы как следует разобрать вместе с Тянь Лэем. После полудня ей предстояло вместе с матриархом и свекровью отправиться в повозке на осмотр всех владений. Впрочем, она видела, что больше всего матриарха и свекровь заботил ее живот, они то и дело расспрашивали, нет ли добрых вестей. Было бы лучше всего сразу родить мальчика и получить еще одного надежного помощника! Матриарх действительно была невероятно расчетливой: она подумывала после смерти Тянь Лэя выдать ее за Кэ Шичжао, чтобы удержать его и заставить служить семье, и в то же время страстно желала, чтобы она родила дитя из рода Ци для продолжения прямой линии. Тогда, даже если управление делами перейдет к Кэ Шичжао, через двадцать лет все имущество по-прежнему останется за родом Ци. Слишком расчетливо! До того пугающе, что бросало в дрожь.
Она не удержалась и опустила взгляд на свой плоский живот, с улыбкой подумав, что, возможно, внутри уже зародилась новая жизнь! За то время, что она провела замужем в семье Ци, у нее ни разу не было месячных, и она уже начала о чем-то догадываться. К тому же Тянь Лэй, похоже, намеренно добивался ее беременности и не упускал ни единой возможности. Так что удивляться тут было нечему.
Проходя по Девятиколенному мосту к новой усадьбе, она вдруг заметила со стороны бокового флигеля робкий силуэт в белоснежном платье. Это была Ци Яньшэн, которую она видела всего дважды, — дочь второй супруги. Девушка молча смотрела на нее, словно собираясь что-то сказать, но не решалась. Среди всех женщин семьи Ци Юй Ху больше всего симпатизировала этой паре — матери и дочери, которые жили уединенно и ни с кем не соперничали. Печально, но из-за того, что во второй ветви семьи не родилось сыновей, за эти десять с лишним лет о них совершенно забыли. К примеру, Ци Яньшэн, хотя и была единственной законной дочерью рода Ци, не пользовалась уважением слуг; те охотнее заискивали перед двумя сестрами из рода Фан, которые сами были из служанок. Из-за этого сестры Фан возомнили себя старшими дочерями семьи и вели себя крайне высокомерно.
Слабые и беззащитные женщины всегда вызывали у Юй Ху сострадание и жалость. Она тут же помахала рукой: — Янь Шэн, иди сюда! Зайдем вместе в новую усадьбу, посидим.
Прелестное лицо Ци Яньшэн мгновенно просветлело, щеки залились румянцем, и она, приподняв подол платья, мелкими шажками подбежала к ней, спешно кланяясь:
— Невестка.
— Идем, заходи, присаживайся, — она взяла ее за маленькую руку, и они вместе вошли в новую усадьбу Цзичан. Юй Ху велела стоявшей неподалеку служанке подать в небольшую гостиную разные пирожные и сладости — она сама очень любила такие лакомства, да и Янь Шэн, которой было всего лет пятнадцать-шестнадцать, наверняка не отказалась бы от угощения.
Поскольку прежде Юй Ху никогда не приглашала к себе женщин, не говоря уже о том, чтобы звать их в дом, этот поступок привлек любопытные взгляды слуг. Они пытались подслушать хоть что-то, чтобы разнести новые сплетни: с каких это пор заброшенная дочь семьи Ци удостоилась приема у молодой супруги главного наследника? Неужели вторая ветвь семьи снова обретает силу?
- Дэнту-цзы (登徒子, dēngtúzǐ) — имя древнекитайского чиновника, ставшее нарицательным для обозначения сластолюбцев. ↩︎
- В глазах влюбленного появляется Си Ши (情人眼里出西施, qíngrén yǎnlǐ chū Xī Shī) — китайская поговорка, означающая, что для любящего человека его избранник кажется идеалом красоты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
