Он говорил легко и небрежно, словно пересказывал чужую историю, вовсе его не касавшуюся.
Пальцы Ин Хуань похолодели; сердце пронзила невольная дрожь.
Она знала, что этот человек не боялся ни неба, ни земли и ради достижения цели не брезговал ничем. Но как мог он быть столь беспощаден к самому себе?!
…Если он не щадил даже себя, на какое милосердие к другим можно было надеяться?
Пока она пребывала в оцепенении, у самого её уха внезапно разлилось тепло: склонив голову, он прижался к ней и тихо прошептал:
— Тогда я думал лишь об одном… покончить с Шао Юанем как можно скорее, чтобы скорее увидеть тебя.
Ресницы Ин Хуань взметнулись; она медленно высвободила ладонь из-за его спины. Этим речам…
Едва ли можно было верить.
Что на самом деле крылось в его душе, знал лишь он один.
Хэ Си перехватил её пальцы, перепачканные его кровью, крепко сжал в своей ладони и, опустив взгляд, посмотрел на неё глазами, в которых плескались пламя и глухая тоска:
— Поверить мне хоть однажды… неужели для тебя это так трудно?
Ин Хуань взглянула на него, с силой выдернула ладонь из его хватки и, перехватив влажный платок в другую руку, осторожно коснулась его плеча, промокая капли крови:
— Поверить тебе?
Голос её прозвучал холодно, с неприкрытой насмешкой.
Хэ Си опустил глаза. Отведя её руку, он отошел на несколько шагов в угол покоя, опустился на край постели и уперся ладонями в колени:
— Десять лет прошло… И что бы ни происходило, стоит делу коснуться тебя, как это выматывает мне душу до самого дна.
Ин Хуань крепче сжала шёлковый платок:
— Словно с тобой всё иначе.
Подойдя к медной чаше, она бросила платок в воду. В чистой воде мгновенно разошлись алые разводы; сердце защемило. Беззвучно вздохнув, она отжала ткань и обернулась к нему.
Хэ Си сидел вполоборота, словно погруженный в глубокие думы.
Профиль этого мужчины был безупречно хорош, с какой стороны ни погляди.
Широкие плечи, сильные руки, тонкий стан, а длинные ноги обрисовывали четкие складки темно-лиловых парчовых шаровар.
Лицо Ин Хуань обдало жаром. Она отвернулась, вспомнив ту ночь в Чжучжоу: тогда она принимала его за простого воина, и всё её естество непреодолимо тянулось к нему.
Теперь она знала, кто он такой. Но стоило взглянуть на него сейчас, как то же наваждение вновь проникло в глубину сердца, поднимая глухую смуту.
Досадуя на собственную слабость, она прикусила губу, открыла низкий сундук и достала со дна тонкий халат из белого шелка. Встряхнув ткань, она с треском разорвала её пополам.
В загородном дворце все покои обустраивались для неё одной, и все вещи предназначались для женщины.
Услышав резкий звук, Хэ Си оглянулся:
— Что ты делаешь?
Ин Хуань сделала к нему пару шагов, не сводя взгляда с раненого плеча:
— Ты рассчитываешь завтра вернуться в лагерь в таком виде?
Взгляд Хэ Си изменился; опустив голову, он улыбнулся:
— Без конца твердишь, как ненавидишь меня, раз за разом жаждешь моей смерти — к чему же тогда эта забота?
Низкий голос прозвучал с затаённой печалью.
Слушая его, она почувствовала, как в груди защемило.
Этот человек…
Сколько в его словах правды, а сколько обмана? Быть может, в нём и теплилась искренность, но много ли её было на самом деле?
Она разорвала шелк на длинные ленты, связала их концы прочными узлами, получив длинное полотно.
Подойдя к нему, Ин Хуань посмотрела на его плечо; пальцы её слегка дрожали, и она долго не решалась прикоснуться.
Хэ Си внезапно вскинул голову. Перехватив её за запястье, он с силой потянул вниз, увлекая её к себе на колени, перекинул её руку через свое плечо, а свободный конец полотна бросил себе за спину.
Не успела Ин Хуань опомниться, как он уже сомкнул объятия на её талии. Приблизившись вплотную, он обдал её шею горячим дыханием:
— Перевязывай же.
Голос, низкий и хриплый, ударил в самое сердце, заставив все тело онеметь.
Ин Хуань опустила глаза, обвила рукой его стан, завела ладонь за спину, подхватила край шелковой ленты, провела полотно через его левый бок, стала поднимать выше… как вдруг он властно прижал её ладонь к своей груди, не давая шевельнуться.
Под её ладонью яростно билось его сердце — толчок за толчком.
Прикусив мочку её уха, он глухо выдохнул:
— Поверить мне хоть однажды… неужели это и впрямь так трудно?
Он задал этот вопрос снова.
Ин Хуань не могла ни отстраниться, ни двинуться. Пальцы, державшие полотно, резко натянули ленту, заставив его сдавленно охнуть от боли.
Обернув ткань еще на оборот, она прерывающимся голосом ответила:
— Да.
Едва сорвалось это слово, как он стремительно подался вперед и яростно впился в её губы.
Поцелуй был настолько жестоким, что она не сдержала стона от боли.
Его подбородок уперся ей в плечо, жестко вдавливаясь в кость.
Она не видела его лица, слыша лишь, как срывается его дыхание от ярости:
— Лишь взглянув на ту жемчужную шпильку, я повел отборные полки Еци в пределы Тайшуя, чтобы спасти тебя от врага! Чего еще ты от меня хочешь?!
Ин Хуань тоже вскипела гневом и с ледяной усмешкой бросила:
— А те сто пятьдесят тысяч ратников Верхне-Восточной провинции Еци, что спешат к западным рубежам, — они для чего?! Как после этого прикажешь тебе верить?!
Широкая ладонь Хэ Си на её талии сжалась так, что хрустнули суставы; грудь его тяжело вздымалась. Помолчав, он чуть отодвинул её от себя и вперил в неё горящий взор:
— Те сто пятьдесят тысяч… идут вовсе не на Тайшуй.
Ин Хуань прищурилась, губы шевельнулись, но он снова прижал её к своей груди.
В его глазах плясали искры:
— Днем под стенами города я намеренно заставил тебя поверить в это. Иначе ты разделалась бы со мной еще у колесницы…
Она не успела обдумать его слова:
— Раз ты открылся мне сейчас, откуда мне знать, где правда, а где ложь? Или ты не боишься, что я убью тебя прямо здесь?
Хэ Си сжал её еще крепче и тихо рассмеялся:
— Разве мне непременно суждено умереть?.. Неужели у тебя сейчас поднимется рука?
Гнев в груди Ин Хуань вспыхнул с новой силой. Пальцы торопливо затянули тугой узел на его плече:
— Сгинь ты сейчас — в Еци начнется великая смута, и Тайшуй получит сполна.
Взгляд его потемнел; широкая ладонь медленно скользнула с её талии вниз:
— Но ты не сможешь меня убить.
Сердце Ин Хуань застучало; дыхание перехватило от возмущения, и ей безумно захотелось со всей силы сжать пальцами его свежую рану:
— Вовек не встречала столь бесстыдного человека.
Хэ Си сжал её упругое бедро и, видя, как лицо её мгновенно заливает густой багрянец, искривил губы в усмешке:
— А я вовек не встречал столь бессердечной женщины.
Он помолчал мгновение и добавил:
— К тому же говоришь одно, а думаешь совсем другое.
Затем мягко улыбнулся, не сводя с неё глаз.
Ин Хуань, сгорая от гнева и стыда, сжала кулак и замахнулась, метя ему прямо в грудь. Однако он даже не подумал уклоняться: в самый миг, когда её кулачок почти коснулся тела, он резко откинулся назад, увлекая её за собой на постель и прижимая к своей груди.
Её платье вновь сбилось. Едва она собралась вырваться, как заметила, что он нахмурился, и услышала его приглушённый шёпот:
— Рана на спине… кажется, снова разошлась.
Ин Хуань вскинула глаза; видя его бесстрастное лицо, она невольно расслабила напряжённое тело, перестала биться, и взгляд её потемнел:
— …Должно быть, нестерпимо больно?
Хэ Си посмотрел на неё и чуть заметно улыбнулся:
— Обманул.
Ин Хуань тут же вспыхнула яростью:
— Ты!..
Договорить она не успела: мир вокруг стремительно перевернулся, и её спина уже коснулась парчовой простыни.
Он резко перекатился, подминая её под себя, склонил голову и легко коснулся губами её губ:
— Те сто пятьдесят тысяч ратников я приготовил для Южного Ху.
Она вздрогнула:
— Ты собираешься ударить по Ху?!
Полог постели оставался распахнутым; взгляд его пылал неукротимым огнём:
— Арммя Шао Юаня разбита наголову, силы Ху подорваны. Если не ударить сейчас, то когда же? Я ждал этого дня дольше, чем ты можешь вообразить…
Ин Хуань молниеносно взвесила всё в уме и с холодной усмешкой бросила:
— Я так и знала: ты никогда не стал бы действовать себе в убыток… В этой битве на землях Тайшуя ты сорвал немалый куш! Ты попросту воспользовался моими владениями, чтобы утолить собственные притязания!.. — Глаза её внезапно блеснули, тонкие брови сошлись на переносице: — Ты… когда в прошлый раз подошёл с пятидесяти тысячным войском к Кайнину, твоей целью тоже было Южное Ху, а вовсе не Тайшуй, верно?!
Хэ Си тихо рассмеялся, не проронив ни слова; взгляд его, устремлённый на неё, заметно смягчился. Опустив голову, он уткнулся лицом в её шею и глубоко вдохнул её аромат.
Ин Хуань упёрлась руками в его плечи, изо всех сил пытаясь оттолкнуть; в груди всё кипело от бури чувств — она снова оказалась в проигрыше!
Этого мужчину невозможно переиграть… ни при каких обстоятельствах не удастся перехитрить его расчёт!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
