Вести о Чжан Чэньгуане подоспели ни раньше ни позже — ровно через месяц после его исчезновения в снегах.
В этот момент Ба Юнье стояла на смотровой площадке перевала Сэцзила в Тибете и щелкала на фотоаппарат туристов на фоне пика Намджагбарва. За все годы работы на высокогорных трассах ей так ни разу и не удалось увидеть эту вершину во всей красе: пик вечно кутался в плотные облака, словно стыдливая невеста под белой фатой — недаром в народе гору прозвали «Стыдливой девой».
Пока клиенты завороженно бродили по площадке, Ба Юнье вернулась в тепло салона «Рэнглера» и достала телефон. На экране высветился экстренный новостной заголовок: другая группа походников случайно наткнулась на брошенный штурмовой рюкзак — точь-в-точь такой, с каким поднимался Чжан Чэньгуан. Внутри рюкзака зияла абсолютная пустота: пропавший выгреб все до последней шоколадки. На лямке болтался значок альпинистской ассоциации его родного города, так что сомнений не оставалось — вещь принадлежала ему.
В интернете тут же поднялась волна домыслов. Одни уверяли, что парень провалился в ледовую трещину, тщетно ждал спасения, пока не доел последние пайки, и погиб в отчаянии. Другие настаивали, что он сознательно пошел на смерть и потому сбросил лишний груз. Третьи выдавали себя за его земляков и расписывали, будто Чжан Чэньгуан задолжал миллионы по карточным долгам и попросту инсценировал гибель, чтобы скрыться от кредиторов.
В комментариях уже звучали призывы объявить народный сбор денег на новую спасательную экспедицию, но желающих раскошелиться почти не нашлось. Большинство открыто обвиняли инициаторов в попытке нажиться на чужой трагедии.
Ба Юнье лишь презрительно скривила губы.
Телефон завибрировал в руке: входящий от Лун-гэ.
Она смахнула вызов и сдержанно бросила в трубку:
— Слушаю, Лун-гэ.
— Через три дня доберешься?
— Доберусь.
— Жду.
Они понимали друг друга с полуслова. Ба Юнье вскинула бровь:
— Есть заказ?
Лун-гэ хрипло рассмеялся:
— В Большой Чангтан махнешь?
Под «Большим Чангтаном» он имел в виду самое сердце плато — закрытую безлюдную зону, куда человеку вход был заказан. Самое гиблое место во всем Китае.
Она не поверила ушам:
— Ты серьезно?
Власти перекрыли въезд в Чангтан несколько лет назад, но охотники за адреналином и авантюристы всех мастей упорно лезли через кордоны в обход постов. Каждый год в этих безлюдных землях пропадали внедорожники и пешие группы; многих не находили вовсе — ни живыми, ни мертвыми. Такие нелегалы не просто уничтожали хрупкую высокогорную экосистему и распугивали краснокнижных зверей, но и вынуждали спасательные службы тратить колоссальные ресурсы на поиски безумцев. И все же безумцы не переводились: одиночный пеший переход через Чангтан сулил статус легенды в кругах экстремалов, славу первопроходца и бесконечные восторги подписчиков в сети.
— Не бойся, идем со спасателями. Разрешение есть.
— Спасатели ждать не станут — у них каждая минута на счету. С какой стати им сидеть и дожидаться меня? — Ба Юнье закинула ногу на ногу, с недоверием прищурившись.
Лун-гэ пояснил:
— Человек, которого предстоит искать, бродит там уже больше семидесяти дней. Зовут Цзоу Кайгуй — слышала небось? Двумя днями раньше, двумя позже — роли уже не играет. До них уже две группы спасателей заходили, эти будут третьими.
— Ясно. Тогда можно, — узнав, что экспедиция официальная, Ба Юнье оживилась. — Раз они спасатели… нам платят или мы за «спасибо» работаем?
— И это вся твоя гражданская сознательность?
— Лун-гэ-э… — протянула она с притворной обидой.
— Не ной. Твою долю выплатят до последнего юаня. Приедешь в Лхасу — обсудим на старом месте. Да, чуть не забыл: тут вроде какое-то высокое начальство на днях нагрянет, так что гляди в оба. Если перекроют скоростную трассу Ньингчи — Лхаса, застрянешь на полдня.
— Поняла. Буду в Ньингчи — проверю обстановку.
Со стороны смотровой площадки донесся отборный мат и визгливые женские крики. Ба Юнье высунулась из окна: у перил клубилась драка. Классика жанра — туристы снова сцепились из-за выгодной точки для селфи. Ее подопечные-студенты со всех ног бежали к машине, наперебой рассказывая подробности побоища: щуплый коротышка одним точным хуком уложил здоровенного детину прямо на камни, и бедолаге теперь спешно пихают в нос кислородный баллончик.
Ба Юнье слушала их треп со сдержанной усмешкой. Заведя мотор, она язвительно заметила:
— Пусть тренируются. А то доберутся до озера Ямдрок-Цо — там им вообще спуску не дадут. Мордобой за лучший ракурс для фото в Тибете уже давно стал такой же местной достопримечательностью, как сами монастыри.
— Да ладно вам!.. — испуганно пискнула сидевшая на переднем сиденье студентка. — А мы-то сфотографироваться успеем?
Улыбка Ба Юнье стала шире, приобретя откровенно разбойничий оскал:
— Не дрейфь, малая. В драке твой Ба-е еще ни разу никому не уступал.
В салоне грянул дружный хохот.
В самом городе Ньингчи красивых видов мало, поэтому Ба Юнье велела туристам ставить будильники на пять утра: нужно было проскочить на трассу до того, как ее оцепят правительственные кортежи.
Студенты упорхнули на вечерний променад, а Ба Юнье осталась в номере изучать спутниковые карты Чангтана. Заодно набила в поисковике имя Цзоу Кайгуя. Оказалось, мужчина годами колесил по стране на велосипеде в надежде отыскать свою маленькую дочь Сяовэнь, похищенную торговцами людьми десять лет назад. Денег у него не было; снаряжение и расходы на дорогу оплачивали благотворительные фонды и сердобольные люди по пути. Его многолетние поиски стали символом отцовской верности и человеческого сочувствия.
Пару месяцев назад Цзоу Кайгуй выложил в соцсетях пост о намерении в одиночку пересечь Чангтан пешком. Он рассчитывал привлечь к своей беде внимание всей страны, чтобы новые свидетели помогли напасть на след похитителей. Добравшись до Лхасы, он выложил фотографию с автовокзала перед посадкой на автобус до Али. На снимке он держал портрет дочери, а за его спиной на грузовой тележке полоскался выцветший красный флаг с кривой надписью: «Спасибо добрым людям».
Это была его последняя весточка миру. Военные с пограничного блокпоста подтвердили, что видели его уходящим в пустоши, после чего связь оборвалась.
Ба Юнье мысленно прикинула его маршрут. Плато Чангтан имеет уклон с запада на восток, в этих краях господствуют свирепые западные ветры. Цзоу Кайгуй выбрал классический сквозной путь из деревни Сунси уезда Рутог округа Али. По слухам, он набрал сухих пайков на два месяца. Даже если он умудрился растянуть их на предельный срок, к сегодняшнему дню у него уже полторы недели как кончилась вся еда. Шансы найти его живым стремились к нулю.
В условиях ледяного высокогорья экономить пайки по своему желанию невозможно: без калорий организм сгорает за считанные дни. Да и хватило ли еды — вопрос десятый: в тех гиблых краях человек сам рискует стать бесплатной доставкой обеда для диких волков и медведей.
Предупреждение Лун-гэ оказалось точным: наутро трассу действительно перекрыли. К счастью, красный «Рэнглер» Ба Юнье задолго до перекрытия уже вовсю летел по широкому гладкому асфальту на Лхасу. На подъезде к городу сквозь провалы ущелий блеснула молочно-голубая лента реки Лхаса, петляющая среди желтой сухой земли и бурых скал, словно драгоценная бирюзовая нить на подоле буддийского монашеского одеяния.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
