…В те далёкие годы именно здесь она впервые встретила Ди Фэна.
Она тогда обнимала за шею гнедого стригунка, а он стоял поодаль и заворожённо смотрел на неё.
Она помнила всё до мельчайших подробностей — такое не забывается до конца дней.
Тогда он был нескладным, угловатым юношей, а ныне стал прославленным полководцем, чьё имя гремит по всем пяти государствам. Ей же самой через считанные дни предстояло совершить обряд великого бракосочетания… Время утекло безвозвратно. Западный парк за долгие годы ничуть не изменился, но люди в нём стали совсем иными.
Шэнь Учэнь перевёл взгляд на рослого вороного коня с пышной гривой, стоявшего невдалеке от террасы, и с улыбкой произнёс:
— Слуге не выпало счастья лицезреть величие государыни в те былые дни, однако сегодня меня глубоко восхитило мастерство, с коим вы правите конем… Служа при дворе двенадцать лет, я и не знал, что государыня владеет этим искусством в высшей степени.
Ин Хуань опустила глаза, уголки её губ слегка приподнялись, и она повернулась к нему:
— Всему этому меня когда-то научил Ди Фэн.
Простые, негромкие слова вмиг смели улыбку с лица Шэнь Учэня.
Он поднял взгляд к тонким волокнам облаков на краю неба, и на душе у него сделалось пусто и холодно.
Ин Хуань отвернулась и едва слышно вздохнула — вздох этот замер в воздухе, почти не родившись. Впрочем, лицо её вновь озарила безмятежная улыбка:
— Вот только он соглашался учить меня лишь верховой езде, но наотрез отказывался учить обращаться с луком. — Она разомкнула губы в усмешке: — Сколько бы я ни упрашивала, как бы ни ходила за ним по пятам — он так и не уступил.
Шэнь Учэнь глубоко вздохнул, подавляя подступившую к сердцу волну горечи, и не нашёлся с ответом.
Любовь Ди Фэна к ней была глубже морской пучины. Пока он был жив и стоял на этой земле, разве позволительно было ей самой брать в руки боевое оружие?
Ин Хуань провела ладонью по резным перилам террасы, окинула взглядом навесы для стрельбища вдалеке, затем обернулась к ожидавшим поодаль военным из свиты и с улыбкой спросила:
— Кто начнёт первым?
Несколько молодых военачальников рвались в бой, горя нетерпением показать перед государыней свою удаль и ловкость. Никто не желал уступать право первенства, и между ними возникла заминка.
Ин Хуань вскинула бровь, и в голове её созрело решение. Она велела слугам установить на стрельбище деревянную мишень в виде резного зайца и с улыбкой обратилась к молодым чинам:
— Незачем спорить, кому стрелять первым. Выезжайте все вместе и бейте по мишени на скаку. Кто поразит её первым, тот и получит награду.
Сановники вокруг одобрительно зашумели, а юные военачальники без лишних слов приняли условие. Распорядители поднесли им луки и стрелы. Всадники выехали на поле, вскочили в сёдла, сделали пару кругов шагом, разогревая коней, и приготовились на полном скаку поразить деревянную мишень под навесом.
Кони неслись во весь опор; натяжение лука, вкладывание стрелы и спуск тетивы заняли считанные мгновения. Всадники скрещивали пути в стремительном вихре, так что у наблюдавших за ними рябило в глазах, и лишь погодя зрители сумели выдохнуть возгласы восхищения.
Под ярким солнцем с разгорячённых юношей градом катился пот. Каждый из них являл собой образец воинской выправки и удали; в широких взлетающих бровях сквозила безудержная отвага.
У Ин Хуань пальцы на перилах сжались чуть крепче.
Таким же в юные годы был и Ди Фэн — пылким, открытым и дерзким, от кого невозможно было отвести глаз.
Только вот неизвестно, в какой именно миг он стал замыкаться в себе, сделался неразговорчивым и суровым. Чем громче гремела его ратная слава на полях сражений, тем более ледяным и отстранённым становился он перед ней.
Пока она пребывала в задумчивости, от дальнего навеса быстрым шагом уже бежал гвардеец из Отряда отборных стрелков. Держа в руках пронзённую стрелой мишень, он склонился в докладе:
— Докладываю государыне: командующий лучниками особого полка Юйлун Ци Юэ первым поразил деревянную мишень!
Ин Хуань взглянула на резного зайца, слегка кивнула и с улыбкой распорядилась:
— Огласить указ: пожаловать ему узкое парадное платье и золотой пояс.
Молодые всадники вернулись к террасе, соскочили с коней и опустились на одно колено. Капли пота звонко падали на землю с их разгорячённых лбов, а голоса прозвучали твёрдо и слаженно:
— Благодарим государыню за милость!
Ин Хуань взмахом руки велела им подняться, повернулась к свите и вновь спросила: — Есть ли ещё желающие посостязаться в искусстве конной стрельбы?
Остальные военные чины переглянулись между собой и промолчали.
Искусство Ци Юэ было общепризнанным. Само его назначение командующим отборными стрелками полка Юйлун говорило о многом, не говоря уже о том, что он поразил цель на полном скаку без единого промаха. Превзойти его вряд ли кому-то было под силу.
Поняв это без лишних слов, Ин Хуань не удержалась от улыбки и обратилась к Ци Юэ:
— Похоже, сегодня лавры победителя по праву достанутся тебе.
Едва смолкли её слова, как из глубины перелеска показался всадник, и издалека донёсся звонкий голос:
— Государь, покорный слуга желает бросить вызов!
Чистый, ясный голос коснулся слуха Шэнь Учэня, заставив его сердце тревожно застучать.
Он поднял глаза. Буланый конь под всадником лоснился на солнце ярким блеском. Сидевший в седле юноша был поразительно красив лицом; на нём красовался пурпурный шелковый доспех, за спиной висел колчан, а чистый, прозрачный взгляд устремился прямо на сановников перед террасой.
Увидев новоприбывшего, Ин Хуань рассмеялась вслух и тихо обронила:
— Появился как раз вовремя.
Сановники недоумённо зашептались. Цзэн Шэньшан в последнее время пользовался особым расположением государыни, и многие были наслышаны о нём, но никто не ожидал, что этот выходец из гражданских чиновников осмелится состязаться в стрельбе с боевым офицером.
Ин Хуань повернулась и велела распорядителю:
— Дозволяю.
Распорядитель поспешно подбежал к коню Цзэн Шэньшан, подал лук и стрелы, после чего велел слугам установить на стрельбище новую деревянную мишень.
Услышав высочайшее дозволение, Ци Юэ вскинул глаза, в которых блеснула задетая гордость. Поклонившись Ин Хуань, он сбежал со ступеней, вскочил в седло и на рысях подъехал к Цзэн Шэньшан. Смерив соперника взглядом с высоко поднятым подбородком, он едва заметно кивнул, затем развернул коня, отъехал на исходную позицию и извлёк лук, ожидая знака.
Воинское облачение делало осанку Цзэн Шэньшан ещё более статной и гордой. Высоко вскинутые брови придавали лицу благородную мужественность, а туго собранные чёрные волосы блестели на солнце, выгодно оттеняя фарфоровую белизну кожи.
Слегка сжав бока коня шенкелями, она проехала несколько шагов шагом, затем обернулась в седле к террасе. Скользнув взглядом по свите, она задержала его на Шэнь Учэне, окинула его быстрым взглядом, мгновенно отвернулась и, резко хлестнув коня, вихрем понеслась вперёд.
Шэнь Учэнь не сводил с неё глаз. Его взгляд неотрывно следовал за её удаляющейся спиной; на губах застыла лёгкая улыбка, а сам он замер на террасе как вкопанный, даже не слыша, как к нему обращаются стоявшие рядом.
Ин Хуань покосилась на него. Заметив, что поведение Шэнь Учэня разительно отличается от его обычной сдержанности, она удивлённо приподняла бровь. Она уже собралась расспросить его, как вдруг в её мыслях мелькнула внезапная догадка. Опустив ресницы, государыня изумилась про себя, но размышлять об этом дольше времени не оставалось.
Вдали, у края стрельбища, слуга в алых одеждах резко взмахнул пурпурным флажком и опустил его к земле. Взоры всех присутствующих разом устремились на мчавшихся навстречу друг другу всадников; каждому не терпелось увидеть, каково мастерство Цзэн Шэньшан на самом деле.
Едва упал флаг, как Ци Юэ пустил коня в галоп. Лошадь летела стрелой; бросив поводья, он выпрямился в седле, привычным движением наложил стрелу на тетиву и захватил её тремя пальцами. Слегка повернув лицо, он прищурился, выцеливая резного зайца под навесом.
Движения его были отточены до совершенства и сливались в единый завораживающий порыв. Вороной конь стелился над землёй, словно ураган, — ещё миг, и пальцы разомкнутся, выпуская стрелу в полет!
Цзэн Шэньшан также неслась вперёд во весь опор. Одной рукой удерживая поводья, она держала наготове лук, но стрелу на тетиву так и не положила. Глаза её смотрели вовсе не на дальнюю мишень, а неотрывно следили за Ци Юэ. И лишь в то самое неуловимое мгновение, когда его пальцы дрогнули для спуска тетивы, она молниеносно выхватила стрелу из наспинного колчана, бросила поводья и натянула лук.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
