Закат заливал пустыню тревожным багровым светом.
— Все… Не могу больше! Сдохну прямо здесь! — Су Чжэмин с размаху рухнул на песок, сбросил неподъемный рюкзак и припал к горлышку бутылки, жадно глотая воду.
Чжан Тяньэнь с леденящим ужасом смотрел, как стремительно тает драгоценный уровень во фляге.
Метрах в ста позади плелась Мэн Сяоай. Шатаясь под тяжестью баула, девушка не одолела и пятидесяти метров, рухнув на колени в песок. С вчерашнего вечера ее бил тяжелый озноб, ноги подкашивались, во рту пересохло до крови.
Шел пятый день экспедиции. Они преодолели едва ли половину намеченного пути! Из-за нечеловеческой усталости Чжэмин и Сяоай падали каждые двести метров. Ночные переходы не спасали: в темноте ориентироваться было в разы труднее, скорость упала почти до нуля. А главное — запасы воды таяли на глазах. Избалованные студенты наивно верили сериалам, воображая, что оазисы с ключевой водой ждут их за каждым барханом. Две трети драгоценной влаги были выпиты, а впереди лежало еще минимум пять суток тяжелейшего пекла.
Песок Бадын-Джарана содрал с них романтическую шелуху: здесь не было места поэзии, осталась лишь первобытная борьба за выживание.
Когда заплаканная Сяоай дотащилась до парней, Тяньэнь принял мучительное решение:
— Сяоай, Чжэмин… Вам нужно поворачивать назад.
Девушка закивала с истовой мольбой:
— Да! Да, пожалуйста, вернемся!!
Чжэмин замер, тяжело дыша. Его обветренные, растрескавшиеся до мяса губы покрылись сухой коркой, щеки обгорели до волдырей:
— Как назад?.. Куда?!
— Встать лагерем в ложбине и ждать, — отрезал Тяньэнь. — Мы в песках пять суток. Родители наверняка подняли тревогу, полиция отследила наши билеты и уже прочесывает пустыню. Скоро здесь будут поисковые джипы.
— Ждать спасателей?! — взвился Чжэмин, вскочив на ноги. — Позор на всю страну?! Чтобы нас ославили идиотами в новостях?! Да надо мной весь институт ржать будет!!
Сяоай сжалась в комок: голова раскалывалась, к горлу подступала тошнота.
— Чжэмин, это единственный шанс выжить, — настаивал Тяньэнь. — Я дойду один, но с вами мы погибнем от жажды.
— Я поклялся дойти пешком! — сорвался на крик мажор. — Я буду пить полбутылки в день! Если сделаю лишний глоток — будь я проклят!! Я не сопляк и не альфонс, я докажу всем, чего стою!!
Внезапно Сяоай схватилась за грудь, посинела и судорожно выдохнула:
— Чжэмин… мне плохо…
Девушка осела на песок. Тяньэнь пощупал ее пылающий лоб:
— Тепловой удар на фоне сильнейшего обезвоживания.
Он достал из аптечки ампулу жидкого бальзама «Хосян чжэнцы», влив девушке в рот. Сяоай со стоном вывернуло желчью.
Тяньэнь в отчаянии поднял глаза к горизонту и обомлел: по гребню далекого бархана мерно ступал караван верблюдов, доносился звон колокольцев!
— Глядите!! Там люди!! — закричал Чжэмин.
— Спасатели?! — ожила Сяоай.
Тяньэнь выхватил красную бандану, отчаянно замахав над головой:
— СЮДА-А!! МЫ ЗДЕСЬ!!
Они орали до хрипоты, срывая связки. Но караван плыл сквозь марево, не замедляя шага. Вскоре очертания верблюдов задрожали и растаяли в раскаленном воздухе, словно дым.
— Фата-моргана… — опустил руки Тяньэнь. — Мираж.
У Чжэмина подкосились колени: иллюзия спасения разбилась в прах.
Сяоай зарыдала:
— Это я виновата… Бросьте меня здесь, идите вдвоем!
— Никто никого не бросит, — нахмурился Тяньэнь.
— Тогда бросим жребий, — Чжэмин достал из кармана металлическую монетку в один юань. — Орел — идем вперед к победе, решка — ждем спасателей. Пусть Небеса решат нашу судьбу!
У развилки на Гужинай высился синий указатель: прямо — Двуречье, налево — бескрайние пески.
Временный штаб поисково-спасательной операции развернули в столовой дорожных рабочих. Сюда стягивались десятки экипажей: полиция, егеря и волонтеры «Бэйдоу» со всей Внутренней Монголии.
Лун-гэ стоял перед топографической картой Бадын-Джарана, изучая рельеф. Его грузная фигура закрывала добрую половину планшета. Волонтеры вокруг перешептывались:
— Тот самый Жэньлун Дорджи?!
— Да ладно, раздобрел-то как!
— Это же живая легенда! Один из немногих одиночек, кто прошел без заброски смертоносные перевалы Аотай, волчьи тропы Ланта C+V, Нянбо Юйцзе и внешнее кольцо Мэйли!
— С ума сойти… Надо сделать селфи!
Лун-гэ добродушно улыбался в объективы, складывая пальцы буквой «V», а Ба Юнье насмешливо бросила:
— Смотри, зазнаешься — потеснишь Беара Гриллса!
Лун-гэ вздохнул:
— «Тридцать лет ратных трудов обратились в прах, восемь тысяч ли дорог пролегли под луной и ветром…» Ладно, к делу. С их темпом переход займет не меньше десяти суток.
Ба Юнье быстро перемножила цифры в телефоне:
— Чек из супермаркета Баотоу показал: они взяли всего пятьдесят шесть литров воды на троих! Это же капля в море!
— Самоубийство, — отрезал Лун-гэ, ткнув пальцем в точку Хаэршалалэцзи. — Если только они не вышли к этому колодцу.
Подошедший Дяо Чжо покачал головой:
— Патрули полиции дежурят у колодцев Хаэршалалэцзи и Чжуньсулиту вторые сутки. Никого нет.
— Значит, они идут не по классическому треку, — сделала вывод Ба Юнье. — Либо безнадежно заблудились.
Хэма вставил:
— Тяньэнь хвастался, что покорял опаснейшие тропы страны!
Лун-гэ оживился:
— И где же он бывал?
— В долине Мусинь на озере Цяньдаоху, поднимался на Золотую вершину Эмэйшаня, шастал по тропе Маклехоза в Гонконге… Недавно в ущелье Прыгающего Тигра сходил.
Лун-гэ схватился за лоб:
— Господи… Чистый детский сад. Современная молодежь куда безумнее нашего брата!
В столовую вошел офицер полиции Лю:
— Сводка скверная. Батареи мобильных телефонов студентов сели окончательно, пеленг потерян. Патрули, зашедшие с запада и юга, встретились в условной точке: следов ребят нет. Они уклонились от ориентиров и бредут вслепую.
Ба Юнье тяжело вздохнула.
Офицер Лю понизил голос:
— И самое опасное: из военного округа пришло предписание. Завтра на рассвете в глубине сектора полигона начинаются масштабные испытания перспективных систем вооружения! Если мы не перехватим студентов до входа в закрытую зону испытаний — они окажутся под ударами ракет!
В зале повисла гробовая тишина.
Дяо Чжо решительно застегнул штурмовую куртку и скомандовал отряду:
— По машинам! Выходим в пески немедленно!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
