Перевалив через две массивные дюны, спасатели не обнаружили ни единого человеческого следа. Сбавив скорость, машины заложили широкий круг, но на девственном песке не было ничего.
— Разворачиваемся, — отрезал Дяо Чжо. — Они сюда не дошли.
Лао Ван хлопнул себя по колену:
— Да как же так?! Мы же шли по кратчайшей прямой с северо-запада на юго-восток! При их запасах воды делать крюки — верная смерть!
Ба Юнье высунулась из окна:
— По пути не попалось ни одного фантика, ни одной брошенной бутылки. Если следов нет — значит, они свернули в сторону задолго до этого рубежа!
Дяо Чжо связался со штабом по спутниковой связи: у подножия пика Билуту беглецы так и не появились.
Ба Юнье подняла бинокль, вглядываясь в гладкие склоны:
— Поблизости есть озера-хайцзы?
Лао Ван уселся на песок по-турецки, припав к бутылке с водой. Вопрос поставил проводника в тупик.
Лун-гэ сверился с картой:
— Лао Ван, на схеме к северо-западу указано озеро. Оно соленое или пресное?
— Э-э, навигатор в таких делах плохой советчик, — покачал головой проводник. — Водоемы в Бадын-Джаране не стоят на месте. Только в турзоне озера привязаны к отелям, потому что там люди ходят. Озеро без людей тоскует и уходит в песок. Здесь надо верить либо верблюду, либо чутью старого шофера. В пустыне описано под полторы сотни озер, но половина из них — сезонные призраки. Весной чаша полная, к осени — сухой такыр. Песок сместился — и озеро утекло следом. Я туристов вожу только к проверенным точкам, а по картам кружить — баки спалишь, а воды не сыщешь.
— Опять эти озера на ножках… — закатила глаза Ба Юнье.
Дяо Чжо научно пояснил:
— Все проще: ни один картографический сервис не проводил полевую топографическую съемку в закрытой пограничной зоне у военного полигона. Спутниковые снимки привязаны с погрешностями, отсюда и нестыковки.
Ба Юнье покатилась со смеху:
— С тобой любая романтическая легенда превращается в скучный параграф из учебника! Ты настоящий палач дорожного фольклора!
— Ощутила силу высшего образования? — насмешливо прищурился капитан.
Она картинно прижала ладонь к груди:
— Сила прямо циклопическая, горы сворачивает!
— Там, куда ты приложила руку, гор не наблюдается.
Ба Юнье поперхнулась воздухом от возмущения: ну и нахал!
Лао Ван тем временем ткнул пальцем в экран навигатора:
— Если где поблизости и теплится вода — так вот в этих двух безымянных озерцах. Одно ближе, второе дальше. На джипе до них пару часов ходу, а пешему по барханам — трое суток надрываться.
— Если у них кончилась вода — они повернули именно туда, — подытожил Дяо Чжо. — Курс на озера.
— Дело говоришь, — Лао Ван поднялся на ноги, отряхивая штаны от налипшего песка. Внезапно проводник вскрикнул от дикой боли: — Ой, мамочки мои!!
— Что стряслось?! — встрепенулся Хэма.
Лао Ван судорожно тряс ладонью: кожа на подушечках пальцев покрылась водянистыми волдырями, лопнувшими при хлопке, обнажив багровое, сочащееся мясо:
— Жжет!! Печет как на раскаленной сковороде!!
Ба Юнье подскочила ближе. От ладони проводника исходил отчетливый запах паленой плоти:
— Ты во что вляпался?!
— Да ни во что… песок как песок! — стонал мужик.
Дяо Чжо скосил глаза на его брюки: темная ткань на ягодицах и бедрах пошла белесыми разводами, словно на нее плеснули концентрированным отбеливателем.
Химический ожог сильной кислотой! Но откуда в сердце пустыни взяться кислоте?!
— Воду, быстро!! — скомандовал Дяо Чжо.
Хэма вылил две бутылки минералки на обожженную руку Лао Вана, смывая едкий реагент. Боль немного утихла. Просушив раны стерильной салфеткой, проводник обильно смазал ожоги эритромициновой мазью и забинтовал кисть.
Дяо Чжо взял саперную лопатку и принялся копать песок на месте, где сидел пострадавший. Ничего подозрительного: обычный песок, на глубине чуть влажный от недавней мороси.
Внезапно на мокром пятне прямо под подошвой Ба Юнье открылись несколько крошечных круглых отверстий! Девушка машинально наступила на них каблуком, сглаживая воронки. Но едва она убрала ногу, как из песка с тихим шипением брызнула тончайшая струйка мутной жидкости!
Ба Юнье инстинктивно отпрянула назад:
— Дяо Чжо, лопату давай!!
Вдвоем они принялись яростно вгрызаться в бархан. На глубине штыка показалась узкая песчаная нора толщиной в два пальца, но сыпучие стенки тут же осыпались, намертво похоронив таинственный ход.
— Копай быстрее! — Ба Юнье хлопнула капитана по плечу; под ладонью отозвались каменные мышцы.
Они вырыли глубокую траншею, натыкаясь на новые ходы, но стоило лопате коснуться грунта, как песчинки осыпались, стирая следы загадочного существа. Несомненно одно: в глубине дюн скрывалось нечто живое, исторгавшее смертоносную кислоту.
Дяо Чжо аккуратно соскоблил образцы прожженной ткани с брюк Лао Вана в герметичный пакет:
— Разберемся позже. Главная задача — найти детей.
Из-за травмы руки Лао Ван не мог крутить баранку, и его внедорожник взяла Ба Юнье.
Хэма хихикнул:
— Ты же все эти дни от Дяо Чжо не отлипала, а теперь пересаживаешься! Небось, сердце кровью обливается?
Ба Юнье уперла руки в бока, звонко расхохотавшись:
— Раз я к нему прилипла — значит, при отрыве шкуру с мясом сдирают с него, а не с меня!
Проходивший мимо Дяо Чжо даже бровью не повел, бросив с ледяным сарказмом:
— Боюсь, при таком отрыве твоя нежная кожица пострадает первой.
Она сгребла его за лацкан куртки, глядя прямо в глаза:
— Ты себя с тибетским яком не ровняй! Вот выберемся из песков — сойдемся в рукопашной, проверим, у кого броня крепче!
— У тебя не броня крепче. У тебя морда наглее.
С этими словами капитан галантно распахнул перед ней дверцу джипа.
Ба Юнье грациозно скользнула на водительское сиденье, но в следующую секунду резко притянула мужчину к себе за шею и жарко выдохнула ему в самое ухо:
— Не будь я такой наглой — разве сумела бы завалить тебя в постель?
Кадык капитана судорожно дернулся, а в голове пронеслось короткое солдатское: «Твою мать…»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
