Дяо Чжо проснулся от щекочущего чувства на кончике носа. Смахнув наваждение рукой, он снова ощутил прикосновение и открыл глаза: перед ним лежала Ба Юнье, подперев щеку ладонью и с озорной улыбкой поглаживая его лицо прядью собственных шелковистых волос.
— Первый раз вижу, чтоб ты спал до десяти утра, — промурлыкала она. Девушка уже успела умыться и выглядела свежей, словно майская роза — ни единого следа ночного кутежа.
Капитан мысленно скрипнул зубами: он тащил ее на закорках через полгорода, отмывал в душе и укладывал в постель, рухнув без сил лишь к четырем утра.
— Спасение буйных пьяниц входит в перечень бесплатных услуг волонтеров «Бэйдоу», — проворчал он, откидывая одеяло и направляясь в ванную.
Ба Юнье окинула взглядом его футболку и спортивные шорты, вскинув брови:
— Эй, командир! Почему это я проснулась в чем мать родила, а ты упакован по форме номер один?! Ты что со мной ночью делал?!
— А ты надеялась, что я сделаю нечто особенное? — капитан смерил ее невозмутимым взглядом.
— Колись, было что или нет?!
Дяо Чжо изобразил задумчивость, прищурившись:
— Раз ты была без памяти — в чем спать рядом с тобой, решал я сам.
— Вот же жук! — фыркнула проводница. — Мы боевые товарищи! Либо оба одетые, либо оба голые — по-братски делить тяготы надо!
— Я тебя в братья не записывал, — отрезал Дяо Чжо, взявшись за ручку двери ванной: — Какой нормальный мужик станет спать в одной постели с «боевым братом»?
Ба Юнье потерла подбородок:
— Ну, бывают разные случаи… Один мой клиент из Шанхая…
— Заткнись, — капитан повернулся к ней с суровой нежностью: — Я люблю женщин. И конкретно — тебя.
Она замерла, хлопнув ресницами, и расплылась в довольной улыбке:
— Одобряю твой изысканный вкус. А если бы я родилась парнем?
Капитан скривился с таким непередаваемым ужасом, словно ему предложили проглотить живую жабу. Ба Юнье покатилась со смеху, решив пощадить сурового сибирско-северо-западного геолога.
После душа они валялись на кровати, лениво переключая каналы телевизора, пока случайный взгляд снова не перерос в жаркие объятия. Время таяло стремительно: после полудня Дяо Чжо повез ее в аэропорт Сяньян. В машине Ба Юнье уже вовсю отправляла голосовые сообщения туристам, объясняя, как добраться до точки сбора в Чэнду.
— Шесть человек… На чем повезешь? — поинтересовался капитан.
— В Чэнду ждет семиместный минивэн нашего клуба, с джипом пойдем в паре. Лихая поездка в Бадын-Джаран спутала мне все карты, но работа есть работа.
Отложив телефон, она притворно вздохнула, прижав кулачки к груди:
— Ах, скоро снова увижу статных, горячих кхампских джигитов!
Дяо Чжо продолжал невозмутимо следить за дорогой.
Она мяукнула:
— Мяу-мяу? Даже не приревнуешь?
На светофоре капитан резко притянул ее к себе за шею, заглянув в самые зрачки:
— Ба-е, если я сейчас начну ревновать как к своей женщине — ты ни на какой самолет не сядешь. Останешься здесь.
Она провела пальцем по его колючему подбородку, словно заправский гуляка:
— Поздравляю, капитан: ты обзавелся не только первоклассной женщиной, но и верным боевым братом.
— Мастер Ба заменяет целую роту, — он легонько ущипнул ее за щеку.
В аэропорту Сяньян стояла обычная толчея. До посадки оставался час.
— До встречи в следующем месяце, — Ба Юнье помахала посадочным талоном.
— Береги себя, — Дяо Чжо поднял ладонь в коротком воинском салюте.
— И бросай смолить сигареты пачками! — окликнула она его уже перед рамкой металлодетектора.
Капитан достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой, посмотрел на нее и молча швырнул все в контейнер для утилизации. Ба Юнье удивленно округлила глаза, но Дяо Чжо лишь махнул рукой, веля идти на посадку.
Опустившись в кресло у иллюминатора, дерзкая атаманша вдруг ощутила странную, щемящую пустоту. Этот немногословный, железный мужик заполнил всю ее душу без остатка.
В памяти всплыли строки из путевого дневника:
«Широки просторы земли, не угасает людская суета… В мире нет ничего от тебя, и всё вокруг — это ты».
В Пекине в кабинете профессора Хэ Чжэнжэня пискнул служебный мессенджер. Пожилой ученый надел очки, скачал пересланные фотографии настенной карты из гостиницы «Дэцзи» и набрал ответ стилусом:
«Если девка Ба Юнье не крутит роман с Жэньлуном Дорджи — с какой стати этот тибетец так маниакально копает под экспедицию?»
В трубке раздался глухой ответ связного:
«Старый разведчик тертый как черт, из него слова клещами не вытянешь. Я думал, он агент госбезопасности, но после спецназа он сразу ушел в дальнобойщики. В органах не служил».
«Семья у него есть?»
«Родня в Сычуани, в Гардзе. Сам холостяк, подруг меняет, жениться не спешит».
«Он подозревает тебя?»
«Может да, может нет. Держится настороженно».
Хэ Чжэнжэнь перешел на голосовые:
«Тогда придержи коней. Сун Фань мертв. Жив ли Чжан Чэньгуан после пика Юйчжу — неясно. Но товар он продал, деньги получил. Правда, у покупателей за рубежом ЧП: они умудрились потерять то, что передал им Чжан Чэньгуан, теперь втайне прочесывают архивы».
«Надо было мне поручить ту сделку!»
«Ты привязан к девке Ба Юнье, у тебя не было бы коридора. Да и девка не промах, а тут еще Дяо Чжо подвернулся… Парень всю жизнь держал суровую аскезу, а перед этой дикаркой поплыл, не устоял перед запретным плодом».
«Ирония судьбы… Ба Юнье свято верит в невиновность сестры, а Дяо Чжо готов обелить отца. Оба копают землю носом».
Хэ Чжэнжэнь сухо усмехнулся:
«Была там связь или нет — знаю только я. Мое слово — закон. А их встречу в Чангтане явно подстроил этот жирный боров Жэньлун Дорджи. Опасный тип, смотри в оба».
«Я в ловушке. Закончу это дело — и завязываю».
Профессор усмехнулся про себя: «Завязать захотел?.. Из этой трясины живым никто не выбирается».
В Чэнду Ба Юнье поймала себя на том, что мысли ежеминутно возвращаются в Сиань. Казалось бы: добилась своего, затащила кремниевого капитана в постель — гуляй, казак! Но тоска по Дяо Чжо лишь росла с каждым часом.
Маршрут по Западному Сычуаньскому кольцу шел своим чередом. На смотровой площадке Синдуцяо величественно вздымалась белоснежная пирамида горы Гонгга — «Владычицы Сычуаньских вершин». Четверо ее туристов щелкали затворами камер, споря за лучшие ракурсы.
Ба Юнье достала телефон и отправила короткое сообщение:
«Мерзавец».
В Сиане Дяо Чжо только сошел с беговой дорожки спортзала. Вытерев шею полотенцем, капитан открыл чат, усмехнулся уголком губ и набрал ответ:
«You too».
Туристы, заметив сияющую улыбку своего сурового вожака, захихикали:
— Ба-е, чего это ты лыбишься, как мартовская кошка?!
— Идите к черту, стройтесь на панорамную съемку с квадрокоптера!
На обеде в высокогорном городке Литанг зазвонил телефон: Дяо Чжо сообщил, что приятели скорректировали маршрут автопробега. Те, кто был с девушками, отказались от штурма Юйчжу и уходят по Цинхай-Тибетскому шоссе, поэтому им требуется проверенный гид-инструктор.
— Договорились, — согласилась проводница. — Сброшу контакты надежного напарника, встретитесь в Голмуде. А ты с холостяками?
— Мы идем штурмовать Юйчжу по южному склону, — ответил капитан.
— По южному?.. Там же поднимался Чжан Чэньгуан.
— Именно. Я должен пройти его маршрут и найти точную скалу со старого черно-белого снимка.
Ба Юнье посерьезнела:
— Будь осторожен, в ноябре там начинаются смертоносные бураны. Мы пересечемся в Голмуде?
— Как карта ляжет, — Дяо Чжо помолчал и тихо спросил: — Скучаешь?
— Сам по мне сохнешь, кремень! — Ба Юнье сбросила звонок, не дав ему вставить слово.
Дяо Чжо покачал головой с тихим ругательством: «Черт бы тебя побрал…»
А Ба Юнье открыла свой потрепанный путевой блокнот, сверилась с датами и хитро прищурилась: у нее уже зрел свой дерзкий план.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
