Для Ба Юнье Лун-гэ никогда не был заурядным работодателем или старшим товарищем — теперь он стал соратником по общему окопу. Она могла призывать сдаться органам любого встречного, но видеть Лун-гэ на тюремных нарах было выше ее сил. Мучительный узел из слепой надежды на авось, уличных понятий и гордости не позволял ей отступить ни на шаг, даже когда глубоко внутри она сознавала правоту Дяо Чжо. К тому же она сгорала от стыда перед шефом: ей казалось, что отказ Лун-гэ возвращаться вызван глухой обидой на нее — он открыл ей душу, признался в намерении покарать врага, а она вместе с Дяо Чжо предательски сдала его властям.
Сейчас Дяо Чжо, должно быть, уже вернулся на базу Кызылсу-Киргизского автономного округа. Стоило проекту возобновиться, как полевой сезон затянет его с головой на добрых полгода-год. А когда у него снова появится свободная минута, они, вероятно, уже начисто сотрутся из памяти друг друга.
Все эти дни в сознании Ба Юнье навязчиво всплывали обрывки прежних перепалок:
«Дяо Чжо, если б не то, что ты за рулем сидишь, я бы тебе глотку перегрызла!» — «Давай, рискни, я прямо жду не дождусь».
«Пройдут годы, обзаведешься семейством, повиснут у тебя на шее сопливые карапузы… Неужто не вспомнишь, как однажды на твоем жизненном пути пронеслась смерчем некая девка Ба и перевернула твой идеальный мирок вверх дном?»
А еще ей приснился сон. Ей грезился безымянный мегаполис и серый перекресток. Она замерла на красный сигнал светофора и случайно скосила глаза на соседний ряд: за рулем соседнего авто сидел Дяо Чжо. Они молча смотрели друг на друга в упор, не шевеля губами. Вдруг заднее стекло его иномарки опустилось, и из салона с любопытством выглянули миловидная женщина и маленький мальчик в детском кресле. Малыш указал пальчиком на ее красный внедорожник:
— Папа, смотри, какая красивая красная машинка!
Сидевший за рулем Дяо Чжо даже бровью не повел, сухо обронил: «Угу», — и отвел взгляд.
Вспыхнул зеленый. Она повернула налево, он поехал прямо. Они так и не проронили ни единого звука, разъехавшись в разные стороны, к чужим целям и чужим судьбам.
Эта картина была пугающе осязаемой, словно в подсознании Ба Юнье прокручивала ее уже тысячу раз.
— Красавица, а ты часом не тибетка?
Ба Юнье вынырнула из оцепенения. Перед стойкой стоял молодой парень и легонько постукивал пальцами по столешнице, взгромоздившись на высокий барный стул. Похоже, один из только что заселившихся походников. Лукавые, масляные глаза с поволокой, ладная фигура, свежий запах геля для душа после дороги — правда, шлейф мускуса оказался настолько ядреным, что в носу засвербило.
— Нет, — сдержанно улыбнулась Ба Юнье. — Я из приезжих, на заработках тут.
Парень кивнул на расклеенные за ее спиной рекламные буклеты экскурсий:
— Мы бы хотели нанять тачку смотаться на озеро Намцо. Как думаешь, если сейчас рвануть, успеем обернуться?
— Сейчас уже час пополудни. Если вас прельщает перспектива трястись по ночной трассе впотьмах — ради бога.
— В смысле?
— Ограничения по скорости блюсти надо: пять часов в один конец, пять часов обратно. Даже если на самом озере вы побудете от силы часок, сами посчитайте, во сколько вернетесь, — Ба Юнье щелкала маршруты как орехи. — Лучше сгоняйте на Ямджо-Юмцо1: туда и обратно семь часов не спеша, еще и на вечерний бар время останется. Оформляем? Если надумали, мигом подгоню проверенный экипаж, водила — ас высшей пробы. Ценник для своих, постояльцам гостиницы скидка, можете по городу поспрашивать — дешевле не сыщете.
— А у тебя есть любимый бар на примете? Составишь компанию, покажешь злачные места? — парень игриво повел бровью, пуская в ход весь арсенал неотразимого ловеласа. Против такого напора юные неопытные девицы обычно сдавались без боя.
Однако Ба Юнье, годами вращавшаяся на перепутье Лицзяна и Лхасы — двух признанных столиц курортных романов, — к подобным ухажерам давно выработала стойкий армейский иммунитет. Она лишь невозмутимо улыбнулась:
— Братишка, вы во сколько планируете выдвигаться? Если после Ямджо-Юмцо сначала поужинать, душ принять, то в кабак попадете не раньше девяти вечера. Мне ж надо заранее вам столик забронировать. Ты с корешами посоветуйся сначала.
— Да брось ты это «выканье», зови меня просто «милый»!
— Ой, ми-и-лый…
— Насчет озера договорились. А в бар со мной пойдешь?
— В бар — без проблем. Сейчас организую транспорт, — Ба Юнье взяла смартфон и, набирая номер, одарила наглеца притворным томным взглядом из-под ресниц.
Парень, решив, что крепость пала, радостно закивал и поскакал по коридору звать друзей.
— Тьфу, кобель малолетний, — Ба Юнье закатила глаза, глядя ему вслед. В трубке щелкнуло, и она деловито бросила: — Семь мест, на Ямджо-Юмцо, подгоняй к крыльцу.
Через четверть часа минивэн уже урчал у дверей «Дэцзи». Парни погрузились внутрь, а масляный пижон напоследок подмигнул ей, явно скрыв от дружков вечерние планы на хозяйку стойки.
Опустилось стекло водительской двери, и знакомый шофер крикнул:
— Батя Ба, мы покатили!
— Давайте, с богом!
Ба Юнье уткнулась в гроссбух. Рука сама собой потянулась к мобильному: на экране высвечивался профиль, с которого уже несколько дней не поступало ни единой весточки. Последнее, что он ей прислал, было короткое: «Добрался до Кашгара». Она тогда сухо отбила: «Всех благ».
Никаких черных списков, никаких истеричных блокировок. Они не были врагами. Просто двое взрослых людей, повидавших бури и потери, в пылу спора окончательно поняли: им не суждено идти по одной дороге.
Но того перекрестка из кошмарного сна Ба Юнье искренне желала не встретить никогда в жизни.
Вся компания вернулась с озера Ямджо-Юмцо только к семи часам вечера, когда небо еще хранило остатки дневного света. Ба Юнье сидела за конторкой, неторопливо ковыряя палочками коробку с доставленной едой. Тот самый парень с масляными глазами с поволокой, что заигрывал с ней днем, подошел к стойке и расплылся в слащавой улыбке:
— Сестренка, столик в баре уже заказан?
Ба Юнье натянула дежурную профессиональную улыбку:
— Все готово. Примите душ — и можем выдвигаться.
Парень так обрадовался, что едва успел ополоснуться и тут же увязался за ней хвостом.
О том, что творилось в баре, распространяться не стоит: спустя несколько часов двое рослых местных парней, тяжело пыхтя, внесли в гостиницу «Дэцзи» мертво пьяного ловеласа. Ба Юнье шла впереди, слегка навеселе.
— Ба-е, куда его пристроить?
Она чуть качнула подбородком:
— Тащите на второй этаж, комната «Норбулинка».
Время было позднее, почти во всех номерах уже погасили свет. С разрумянившимися от алкоголя щеками Ба Юнье присела за стол во внутреннем дворике и заварила себе кружку горячей воды с медом и лимоном. Маленькие ночные светильники мерцали вокруг, точно светлячки. Ворвавшийся с улицы ночной ветер шелестел вымпелами велоклубов и туристических отрядов, развешанными вдоль деревянных перил галерей второго и третьего этажей.
Крепыши спустились вниз, попрощались и ушли. Заперев за ними ворота, Ба Юнье вернулась во двор и случайно задела головой висячий фонарь. Тот закачался, бросая пляшущие тени прямо на резную табличку ее комнаты «Намджагбарва». Взгляд девушки потускнел: ровно год назад, такой же хмельной ночью, именно в этой комнате она окончательно сломила оборону Дяо Чжо.
И тут в памяти всплыла строчка из школьного стихотворения, которое она когда-то так и не вызубрила до конца: что-то вроде… «Где прекрасный лик скитается — неизвестно, лишь цветы персика по-прежнему насмешливо улыбаются»2.
«Да уж, — подумала она с усмешкой, — книги в жизни читать всё-таки полезно».
Ба Юнье взглянула на часы: а не набрать ли его номер прямо сейчас, пока хмель не выветрился? Если разговор не заладится или с языка сорвутся слова, от которых потом сгоришь со стыда, наутро всегда можно списать всё на пьяное беспамятство.
- Озеро Ямджо-Юмцо (Yángzhuó Yōngcuò / 羊卓雍措, сокр. 羊湖) — одно из четырех священных озер Тибета, расположенное значительно ближе к Лхасе, чем высокогорное озеро Намцо.
↩︎ - Отсылка к классическому стихотворению танского поэта Цуй Ху (崔护, 772–846) «В усадьбе к югу от столицы» (题都城南庄): «В этот же день в прошлом году в этих воротах девичье лицо и цветы персика отражали румянец друг друга. Где теперь это лицо — неизвестно, лишь цветы персика по-прежнему смеются на весеннем ветру».
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
