Обретя любимую вновь, Дяо Чжо отбросил повадки бездушного технаря и выдал комплимент высшей пробы:
— Да хоть наголо побрейся — краше будешь.
Она демонстративно сорвала кепку и протянула руку Сян Аню:
— Раз командир дает добро — тащи бритву!
— А ну надень обратно, — Дяо Чжо тут же натянул бейсболку ей на нос под дружный хохот спасателей.
Отойдя на безопасное расстояние, Ба Юнье вернула ему форменную штормовку и осталась в собственном камуфляже.
— Держим курс строго на северо-запад, — объявила она. — Лун-гэ ушел именно туда.
— Подвеска подсказала? — понял Дяо Чжо.
— Именно. На его четках вырезан дракон. Обычно люди носят образ взмывающего в небо дракона — символ взлета и триумфа. А у Лун-гэ дракон был «нисходящим», пикирующим вниз головой. Я раньше не понимала этого жеста, а теперь ясно: это в память о погибшей Чуньни. Он считал, что без нее не имеет права стремиться ввысь. Поэтому ориентиром служит не голова, а кончик хвоста дракона. Куда указывал хвост подвески на рукояти — туда он и ушел.
— И оставил он этот знак не кому-то, а именно тебе, — твердо произнес Дяо Чжо. — Он знал, что ты придешь.
— А легавые не пускали ее… — покачал головой Да Цинь. — Боялись, что покроет беглеца, дурни.
Услышав позади мерный хруст веток, Ба Юнье обернулась. За ними на почтительном удалении шла группа из пяти человек. Дяо Чжо остановился:
— День добрый. Вы кто такие будете?
Шедший во главе коренастый плотный мужчина открыто улыбнулся:
— Здорово, мужики! Мы из провинциальной федерации альпинизма. Бывали в этих дебрях не раз. Как и ваш отряд «Бэйдоу», пришли помочь прочесать лес.
Ба Юнье вслушалась в интонации и внезапно задала несколько коротких вопросов на местном диалекте. Мужчина бойко и чисто ответил на том же наречии; остальные подтвердили: кто из Баошаня, кто из Дэхуна.
— Меня Лю Мин зовут, — представился вожак. — Этот верзила — Панхоу («Толстая Обезьяна»), дальше Лао Сунь, Лао Бао, а в хвосте А Шуй.
Все они были одеты в глухие антимоскитные штормовки с сетками, скрывавшими лица. Дяо Чжо коротко кивнул, назвав имена своих бойцов. Цель была общей, и группы объединились, хотя «альпинисты» держались особняком, негромко переговариваясь на юньнаньском говоре.
Тот самый тип по прозвищу А Шуй плелся позади всех, намеренно держа дистанцию, но его темные очки были буквально прикованы к спине Ба Юнье. Стоило ей повернуть голову, как он тут же делал вид, что изучает грязь под ногами.
Тропа растворилась окончательно. Под ногами расстилался многометровый слой прелых листьев — упругий, коварный ковер, в котором нога то проваливалась по щиколотку, то пружинила. Из-под сапог с шуршанием брызгали во все стороны ядовитые многоножки и мохнатые пауки. Непролазная чаща сжимала кольцо: замшелые гигантские валуны, потеки липкой слизи на коре, удушливый запах гниющей древесины пополам с тяжелым мускусным духом лесных пресмыкающихся.
— Смотрите под ноги, не наступите на то, что кусается, — глухо бросил проводник Кун Гань.
Едва он договорил, как Да Цинь с сочным чавканьем впечатал берц в огромную кучу свежего помета:
— Твою ж дивизию! Это кто ж тут нагадил?!
— Змея не спит, — лаконично пояснила Ба Юнье. Орудуя увесистой дубиной, она сбивала с ветвей липкие паутины: — Здесь каждый второй гад ядовит до полусмерти. Цапнет — никакой вертолет эвакуировать не успеет, окочуришься прямо на мху.
Кун Гань закивал:
— В этих урочищах мы еще грибы собираем, змей поменьше. А глубже зайдем — там не то что гадюки, там гималайские медведи хозяева.
Ба Юнье усмехнулась:
— В армии нас забрасывали на марш выживания в похожие пустоши: выдавали координаты пяти контрольных точек, ни капли воды, ни сухаря в кармане — и крутись пять суток как знаешь.
— Жесть какая… — поежился Ци-цзы.
— Да нормально, скучно только по ночам было. Я всё ждала: выйдет из чащи волосатый снежный человек или нет? Думала: выйдет какой-нибудь мужик-йети — я его…
— И что бы ты с ним сделала? — прищурился Дяо Чжо.
Она хитро потерла ладони:
— В «дурака» бы расписали партейку!
Спасатели грохнули от хохота.
— А жрать что в тайге, если шаром покати? — спросил Да Цинь.
— Всё просто: что макака жрет, то и человеку не яд, — со знанием дела пояснила Ба Юнье. — Только обезьяны хитрые, стаю издали чуют и врассыпную. А если диких ягод нашел: надкуси крошечный кусочек, подержи на языке. Если губы не онимели и в животе не закрутило — можно есть понемногу. Главное сокровище — гнездо диких шершней! Мед чистейший, а личинки — деликатес почище черной икры! Правда, некоторые вместо меда огребали столько укусов, что вперед ногами выносили.
— А червей сырых ела? Ну, как Беар Гриллс — «на вкус как курятина»?
Она скривилась:
— Я вам не телезвезда из телевизора! Хочешь жить — кору глодай, а неизвестных личинок в рот не суй: там такие паразиты живут, что любая гюрза детским лепетом покажется. Уж лучше мгновенная смерть от змеиного яда, чем всю оставшуюся жизнь ходить под себя по расписанию!
Команда весело переговаривалась, продвигаясь вперед шаг за шагом. На очередном привале, сверяя координаты по спутниковому терминалу «Бэйдоу», Дяо Чжо нахмурился: после ножа и дракона Лун-гэ не оставил ни единой засечки на стволах. Профессиональный разведчик не мог упустить такую мелочь. Значит, его гнали по пятам? У него банально не было времени оглянуться?
В этот момент Ба Юнье неслышно подошла к нему сзади и тихо шепнула на самое ухо:
— Дяо Чжо… Тебе не кажется, что эта шайка «альпинистов» во главе с Лю Мином слишком уж подозрительно косит под походников?..
Дяо Чжо сохранял абсолютное хладнокровие: он даже не обернулся в сторону Лю Мина и его спутников. Его походка оставалась расслабленной и размеренной, словно он вышел на вечерний моцион по городскому парку. Понизив голос, он негромко спросил:
— Что именно тебя насторожило?
— Чутье… — Ба Юнье и сама не могла разложить подозрения по полочкам. Чуть склонив голову, она прикинула: — Висят на хвосте след в след. Уж не опера ли это под прикрытием?
— Мы законов не нарушали и нарушать не собираемся, так что оперов нам бояться не с чего, — открыто и спокойно усмехнулся Дяо Чжо.
— Ну как же! Они ведь заподозрили, что я побегу сливать информацию Лун-гэ, и прямо запретили мне соваться в лес!
— Какая статья уголовно-процессуального кодекса запрещает тебе дышать лесным воздухом?
Ба Юнье с досадой потерла шею: к свежеостриженным волосам она еще не привыкла, короткие пряди неприятно щекотали и кололи кожу.
— Ну-ну, тихо, маленькая, не бойся, — неожиданно привлек ее к себе Дяо Чжо.
Она опешила и инстинктивно уперлась ладонями в его грудь:
— Ты чего это?! Кто тут боится, я?!
В этот момент шедший впереди Сян Ань, обладавший зорким глазом таежника, возбужденно указал рукой на массивный ствол реликтового дерева:
— Глядите! Отпечаток ноги!..
Все мгновенно подобрались и подались вперед. Дяо Чжо оказался у дерева первым; раскинув руки в стороны, он скомандовал стоп, и спасатели слаженно замерли. Подойдя ближе, они поняли: это был не босой след, а четкий отпечаток подошвы рифленого ботинка.
Лю Мин со своими людьми подоспел следом. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Сяо Хоу (Панхоу / «Толстая Обезьяна») незаметно дернул его за рукав. Лю Мин тут же осекся, послушно отступил на шаг назад, и вся их странная компания встала на самом краю поляны с видом праздных зевак.
В отличие от ровного, хотя и влажного ковра прелых листьев позади, земля и подлесок вокруг этого исполинского дерева были буквально перепаханы. Толстые древесные лианы несли следы яростных, беспорядочных ударов тесака — их перерубали наотмашь. Сам след, замеченный Сян Анем, темнел на коре дерева: из-за высокой влажности и непрекращающейся мороси комья налипшей грязи еще не успели высохнуть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
