— Первый раз живьем в тайге вижу, — хмыкнула Ба Юнье, коснувшись ногами гравия. — Краснокнижный зверь, между прочим! Хорошо, что сам свалил, а то греха не оберешься — завалишь такую тушу, потом природоохранная прокуратура засудит. Неужто Да Цинь с перепугу эту ящерицу за человека принял?
Сян Ань засомневался:
— Человека с обезьяной перепутать можно. Но варана с мужиком в штанах?!
Тань Линь тоже покачал головой: Да Цинь был тертым калачом и вряд ли стал бы орать про людоеда из-за ящерицы.
Группа настороженно огляделась по сторонам: вокруг было тихо. Дяо Чжо подошел к лежащему в воде телу. Череп покойника с одной стороны был буквально вмят внутрь чудовищным ударом, кровь давно вымыло течением. На пальцах и шее виднелись характерные круглые следы от пиявок. Кожа имела обычный трупный оттенок — никакого зеленого мха, как на первой жертве.
— Эй, как вы там?! — тревожно захрипела рация Да Циня.
— Полный порядок, не дрейфь! — весело отозвалась Ба Юнье на шаньсийском диалекте.
Она повернулась к Дяо Чжо и замерла: лицо геолога внезапно окаменело.
Он указал лучом на запястье мертвеца.
Там отчетливо виднелись глубокие, рваные следы человеческих зубов. Кто-то с бешеной, нечеловеческой силой впивался в живую плоть, вырывая куски мяса.
Да Цинь не ошибся. В этих проклятых скалах действительно бродил человек-людоед!
— Внимание! Оружие на изготовку! — негромко, но предельно жестко бросил Дяо Чжо. — Да Цинь не ошибся. Здесь кто-то есть.
Четверка спасателей мгновенно сомкнула ряды спина к спине, выставив во все стороны скрещенные лучи мощных фонарей. Рельеф дна расселины представлял собой хаос: исполинские нагромождения замшелых валунов, глубокие промоины и густые кроны тропических деревьев, смыкающиеся над головой подобно сводам склепа. Лишь мелкая галечная коса у ручья давала крошечный пятачок ровной земли. От разлагающегося трупа в заводи исходил удушливый, липкий смрад падали пополам с тяжелым запахом сырой речной тины. Неведомый ужас мог притаиться за любой из этих мокрых каменных глыб.
Из темноты над головой донеслось тихое, леденящее кровь шуршание осыпающегося щебня. Нервы у всех натянулись как стальные канаты под предельной нагрузкой.
Дяо Чжо выставил вперед левую руку с прожектором, прикрывая Ба Юнье, и громко, размеренно крикнул в пустоту ущелья:
— Мы — добровольцы поисково-спасательного отряда «Бэйдоу»! Наша задача — поиск Жэньлуна Дорджи и эвакуация пострадавших! Выходи без опаски! Ты можешь уйти с миром либо принять медицинскую помощь!
В ответ из непроницаемой тьмы отвесных скал раздался леденящий душу утробный вой:
— А-а-а-у-у-у-р-р-р-х-х!!
Этот дикий, захлебывающийся клекот не имел ничего общего с голосом разумного существа — так мог выть лишь обезумевший от бешенства раненый зверь.
Лучи фонарей дружно метнулись на звук, но уперлись в пустые серые плиты.
— Йети?.. — нервно хихикнула Ба Юнье, крепче перехватывая рукоять короткого тесака. — В Хубэе про снежного человека сказки травят, неужто в нашей Юньнани свой реликтовый гоминид завелся?!
— Да какой к черту гоминид, Да Цинь же ясно сказал — он в куртке был! — зашипел Сян Ань, у которого от этого рева волосы на загривке встали дыбом.
— Тихо всем, — осадил Дяо Чжо.
Сверху снова посыпалась каменная крошка. Дяо Чжо резко вскинул луч прожектора под углом сорок пять градусов — и у всех перехватило дыхание.
На выступающем скальном карнизе, скрючившись точно бродячий пес, сидело нечто. Мертвенно-бледное, перепачканное засохшей кровью и болотной жижей лицо скалилось жуткой, перекошенной гримасой. На фигуре висели осклизлые лохмотья одежды — казалось, это существо только что выползло со дна выгребной ямы. Разобрать черты лица было невозможно, угадывался лишь крепкий мужской костяк. Огромные, навыкате белки глаз без признаков мысли тупо таращились на людей, губы были раздвинуты в хищном оскале, а между желтыми зубами темнели комья запекшейся черной крови. Существо походило на живых мертвецов из американских постапокалиптических фильмов — живое воплощение первобытного безумия.
Оно сидело на уступе на четвереньках. Судя по всему, тварь забралась туда давно и всё то время, пока спасатели осматривали объеденный труп в воде, неотрывно следила за каждым их движением из темноты.
— Ты кто такой, твою мать?! — рявкнула Ба Юнье, сделав шаг вперед. — Человек или нечисть таежная?! А ну слезай сюда, если кишка не тонка!
Существо не издало ни звука, но безошибочно выделило Ба Юнье по голосу. Глаза безумца вспыхнули неистовым голодным блеском. Он жадно сглотнул слюну, издал протяжный клокочущий визг — и гигантской кошкой сиганул со скалы прямо на нее!
Тем временем на верхнем ярусе скалы Да Цинь перевел дух и тяжело поднялся на ноги:
— Как они там? Помощь не требуется?
Едва он договорил, как из бездны донесся тот самый жуткий звериный вой, эхом прокатившийся по ущелью. Спасатели вздрогнули и придвинулись к краю. Да Цинь лихорадочно схватился за тангенту базовой рации:
— Дяо Чжо! Ба-е! Ответьте базе! Что там у вас?!
В динамике стояла глухая, мертвая тишина.
— Черт! Надо спускать подкрепление! — Да Цинь схватился за свободную бухту веревки. — Я пойду!
Кун Гань от этого воя затрясся как осиновый лист, рухнул на колени и принялся исступленно бить земные поклоны во тьму. Ци-цзы раздраженно рыкнул и рывком вздернул проводника на ноги за шкирку:
— Да хорош тебе шаманить! Какие еще призраки и зомби?! Местные сказки про проклятые горы — обычная трусость: небось бродит там шальной тигр или геомагнитная аномалия грозы притягивает, вот народ и пугается!
Кун Гань лишь отчаянно мотал головой с видом ветхозаветного пророка: мол, не послушали стариков — теперь пожинайте бурю!
— Если там тигр — тоже мало хорошего, — поежился Да Цинь. — Выйдет на тебя полосатый людоед весом в три центнера: стрелять нельзя — краснокнижная фауна, да и не факт, что завалишь, а не выстрелишь — сожрет и костей не оставит.
Ци-цзы огрызнулся:
— Размечтался! Чтоб тигра в дикой природе встретить, надо еще билет купить, как в зоопарке!
— Эй! Ты куда намылился?! А ну стой!! — внезапно рявкнул Лю Мин.
Спорившие спасатели резко обернулись: проводник Кун Гань вывернулся из хватки, прыгнул в темноту тропы и с невероятной прытью понесся прочь. «Альпинисты» бросились было в погоню, но горец, знавший каждую кочку, мгновенно вильнул в заросли бамбука и растворился во тьме.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
