Воздух между ними словно раскалился. Тепло его ладони тлело медленным, ровным огнем — не обжигающим до боли, но невыносимо волнующим кровь.
Цзэн Шэньшан сгорала со стыда; краска залила щеки, сердце неистово колотилось в груди. Она не знала, куда девать глаза, и помыслить не могла, что столь утонченный и благонравный ученый муж, как Шэнь Учэнь, способен на подобную дерзость…
Его большой палец коснулся ее губ. Чуть опустив веки, он прошептал:
— Острый язычок… отчего же ты теперь молчишь?
Цзэн Шэньшан гневно вскинула глаза, готовая разразиться бранью, но не успела вымолвить ни звука, темные зрачки Шэнь Учэня потемнели еще глубже, и палец, лежавший на ее губах, плавно скользнул внутрь, коснувшись кончика ее языка и ласково погладив его.
— Ну же, говори, — его голос звучал тихо, хрипловато и обезоруживающе спокойно.
Рассудок покинул ее в то же мгновение. Голова пошла кругом. Она видела, как в уголках его губ играет легкая усмешка, как он склоняет лицо ближе, но не могла ни отстраниться, ни издать хоть звук…
Он накрыл ее губы поцелуем — неторопливым, мягким, пьянящим. Девушка замерла, точно обратившись в камень.
В его глазах плескался свет мириадов далеких звезд. Движения оставались неспешными, выпустив ее руку, он обнял ее за талию, медленно и упоительно целуя нежные лепестки девичьих губ, и в полуприкрытых глазах его читалась неприкрытая нежность.
Этот поцелуй не имел ничего общего с тем, что случился у задней стены Секретариата — в нем не было ни прежней надменности, ни насмешливого принуждения. Он был невесомым и трепетным, медленным, но исполненным глубокой страсти.
Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, затаив дыхание. Его губы ласкали ее рот, дыхание наполняло легкие его ароматом, руки и ноги одеревенели, а мысли превратились в сплошной туман.
Следовало оттолкнуть его, ударить, заставить отпустить, но ноги словно приросли к полу, не слушаясь хозяйки.
Пользуясь ее замешательством, Шэнь Учэнь перехватил ее руку, уложил себе на шею и прижал девушку к груди еще крепче. С легким нажимом его язык скользнул меж приоткрытых губ, жадно пробуя сладость ее рта, и поцелуй вмиг стал горячим и безудержным.
Маска благовоспитанной сдержанности слетела без остатка — в мужчине пробудилась первобытная, не знающая преград жажда обладания.
Полуприкрытые ресницы Цзэн Шэньшан мелко дрожали. Юная и неопытная, разве знала она когда-либо подобные чувства? Все ее тело изнемогало от непривычной слабости. Мужская грудь властно прижималась к ней, вызывая в девичьем теле волнующие, пугающие толчки тепла, которые сладкой судорогой разбегались по каждой жилке. Это ощущение было совершенно чуждым, рождая в душе разом и трепетное любопытство, и безотчетный страх.
Рука Шэнь Учэня, обнимавшая ее за талию, чуть ослабила хватку и скользнула ниже, нежно сжав ее бедро.
Цзэн Шэньшан вздрогнула, будто пораженная молнией. Ее зубы судорожно сомкнулись, прокусив ему губу. Услышав его глухой стон боли и почувствовав, что он разжал объятия, она в панике изо всех сил оттолкнула его и отшатнулась на два шага назад.
Ноги подкашивались, точно ватные; в местах, которых касались его ладони, кожа горела огнем. Когда она заговорила, ее голос дрожал и срывался, став совершенно неузнаваемым:
— Вы… как вы смеете!..
Шэнь Учэнь слегка нахмурился и провел языком по нижней губе: ранка саднила горячей болью. Вскинув бровь, он посмотрел на пылающее гневом девичье лицо и не удержался от тихой усмешки:
— На миг… не сдержался.
Не сдержался?!
И только потому, что он не сдержался, ему дозволено так вольно забавляться с нею?!
За кого он вообще ее принимает?!
Цзэн Шэньшан опустила глаза. В памяти всплыла его прошлая дерзкая выходка в экипаже, и сердце обожгло новой волной возмущения. Едва сдерживая клокочущую в груди обиду, она ледяным тоном бросила:
— Если господину Шэню угодно искать себе забав, прошу найти для этого другое место!
— Я вовсе не забавляюсь с тобой, — спокойно возразил он, и улыбка сошла с его лица.
Она подняла на него пылающий взгляд, закусив губу и упорно храня молчание.
Шэнь Учэнь окинул ее лицо долгим взглядом и с горькой усмешкой произнес:
— Прекрасно зная, что ты ни за что не откажешься от своего нынешнего положения, я все равно желаю, чтобы ты была со мной. Прекрасно зная, что ты, в точности как она, никогда не пожертвуешь собственным призванием ради мужчины, я все же хочу, чтобы ты покинула двор и осталась только возле меня.
Его голос звучал низко, мерно и глубоко. Каждое слово падало с кристальной четкостью, будто эти признания долгие месяцы зрели в потаенных уголках его сердца, ожидая лишь этой минуты.
Сердце Цзэн Шэньшан затрепетало. Она и помыслить не могла услышать от него подобные речи; в его словах звучало столько неприкрытой, обезоруживающей искренности, что девушка окончательно растерялась, не зная, что сказать и как себя вести… Кого именно он имел в виду под словом «она», Цзэн Шэньшан, разумеется, прекрасно понимала. Будучи не в силах ответить на его признание, она поспешила перевести разговор:
— Вернувшись в столицу… ты уже предстал перед государыней?
— Еще нет, — мягко улыбнулся Шэнь Учэнь. — По расчетам я должен был прибыть лишь завтра к полудню, но дорога оказалась на редкость легкой, и я въехал в предместья вскоре после наступления темноты.
Не выдержав его проникновенного взгляда, девушка отвела глаза:
— Какая дерзость… Не явившись с докладом к государыне, сразу явиться сюда…
— Стража внешних городских врат докладывает по инстанциям, и пока весть дойдет до слуха государыни, пройдет немало времени. Вот я и пришел сперва взглянуть на тебя. — Он приподнял руку, помедлил мгновение и осторожно накрыл ее ладонь, опущенную вдоль тела.
Цзэн Шэньшан инстинктивно дернулась, желая отстраниться, но, встретив его темный, бездонный взгляд, дрогнула сердцем. Поджав губы, она позволила ему держать ее за руку, больше не сопротивляясь.
— Шэньшан, — тихо позвал он по имени, сжав ее тонкие пальцы крепче.
Ее сердце забилось еще быстрее. Он впервые назвал ее по личному имени, но в этом не было ни малейшей неловкости — казалось, эти звуки и эта интонация давным-давно пустили корни в ее душе, словно ему и надлежало звать ее именно так.
Шэнь Учэнь склонил голову, заглядывая ей в глаза:
— Я буду ждать тебя. Договорились?
Цзэн Шэньшан, внезапно опомнившись, рывком высвободила руку и сбивчиво забормотала:
— Тебе… тебе пора во дворец к государыне! — Увидев, что он не трогается с места, она торопливо добавила: — Слишком поздно, мне тоже пора уходить!
Шэнь Учэнь завел руки за спину, скрывая легкую грусть во взгляде. Помолчав немного, он негромко произнес:
— Хорошо.
Она осталась стоять на месте. Ладонь ее похолодела и взмокла от волнения. Она смотрела, как он поворачивается, как распахивает створку двери, как его статная фигура удаляется по коридору и растворяется в чернильной ночной тьме… Глубоко переведя дух, девушка потерла повлажневшие веки, отступила на пару шагов и обессиленно прислонилась к краю стола.
Ждать ее?.. Чего ждать?
Столь гордый до мозга костей человек способен произнести подобные слова…
Но на сердце ее словно опустилась тысячепудовая тяжесть.
Разве под силу ей нести груз такой любви? И сколь долго столь знатный и высокопоставленный сановник сможет ее ждать?
Ночной ветер не был холодным, но быстро остудил разгоряченное лицо.
Шаги Шэнь Учэня гулко отдавались на сизых гранитных плитах Императорской улицы. Улыбка на его губах растаяла, ладони то сжимались в кулаки, то разжимались, а брови сошлись на переносице.
Прожив на этом свете тридцать два года, он и подумать не мог, что однажды с ним приключится подобное.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.