После перерождения Сун Цяньцзи впервые услышал это имя из чужих уст.
Свист ветра и шум дождя в ушах превратились в мелодию циня. Женщина, играющая на инструменте в его памяти, вдруг подняла глаза и лучезарно улыбнулась.
Сун Цяньцзи собирался отправиться на край континента, чтобы спасти Древо Цинтянь с помощью Источника бессмертия. В ночь перед его уходом Мяо Янь сказала, что хочет взглянуть на его меч.
Он не хотел портить настроение своей будущей спутнице на Пути и медленно обнажил клинок:
— Берегись, он может ранить тебя.
Луна освещала узорчатое окно, длинный меч отражал её свет; он был подобен чистой осенней воде1, и весь зал наполнился холодным сиянием.
Мяо Янь приняла его обеими руками и осторожно держала, на её щеках показались неглубокие ямочки:
— Гугуан действительно необычаен… ах!
Леденящая энергия меча вырвалась наружу, уколов нежный кончик пальца. Капля алой крови упала на белый нефрит пола, расцветая, словно красная мэйхуа на снегу.
В тот же миг раздался пронзительный звон меча.
Пейзаж перед глазами исказился.
Бушевало пламя, пожирающее степь, дым уходил в самое небо, кружили грифы.
Силуэт человека с опущенным к земле мечом вышел с поля бойни. Он был весь в пятнах крови, его широкие рукава развевались на ветру.
Мяо Янь изо всех сил пыталась разглядеть лицо идущего, но кровавый дождь и смрадный ветер хлестали по её нежным щекам, не давая открыть глаз.
— Осторожно, — раздался голос Сун Цяньцзи.
Едва он договорил, как рана на пальце мгновенно затянулась, а видение исчезло без следа. Она всё ещё находилась в небесном дворце, наслаждаясь прохладным вечерним ветром и лунным светом.
Наконец она разглядела лицо того человека из видения. Благородный облик, утончённые черты — он был очень красив.
— Сун Цяньцзи стоял совсем рядом в парчовом одеянии цвета «белой луны», его черные волосы ниспадали подобно плывущим облакам; он казался спокойным и безмятежным, словно неподвижное отражение яшмы в воде.
Мяо Янь вздрогнула; ей показалось, что тот, кто с мечом в руках шел по морю крови, и был его истинным лицом.
Сколько же сильных мастеров должен был сразить этот меч, чтобы порождать столь ужасающее духовное давление и реалистичные иллюзии.
— Какой свирепый меч, совсем как ты, — внезапно рассмеялась она.
— Разве я когда-нибудь был свиреп с тобой? — Сун Цяньцзи почувствовал себя немного обиженным.
— Когда ты обнажаешь меч против других, я просто смотрю со стороны, и мне всё равно становится страшно.
Сун Цяньцзи равнодушно ответил:
— Когда мы заключим союз, станем единым целым и свяжем наши судьбы, в мире не останется ничего, чего тебе стоило бы бояться.
Не достигнув вершин, невозможно обрести такую исключительную уверенность.
Ибо если он говорил, то исполнял.
Но Мяо Янь этого было недостаточно. В её глазах, подобных осенней воде, отразился холодный блеск лезвия, и они тоже наполнились холодом:
— И этого меча тоже?
Сун Цяньцзи кивнул:
— Каким бы свирепым ни был Гугуан, это мой меч. — Он неуклюже и непривычно попытался утешить будущую спутницу: — Не бойся.
Красавица слегка нахмурила тонкие брови и тихо произнесла:
— Наша помолвка была поспешной, я слишком мало знаю о тебе и боюсь, что не смогу во всем тебе угодить. Если однажды я совершу ошибку, убьешь ли ты меня этим мечом?
Сун Цяньцзи не понимал:
— Даже если ты совершишь ошибку, я, как твой спутник на Пути, разумеется, должен буду разделить с тобой ответственность. Зачем мне убивать тебя?
Мяо Янь будто задели эти слова за живое; она резко вскинула голову, по её щекам потекли слезы, а голос задрожал, словно предельно натянутая струна:
— А если я совершу поистине непоправимое? Если я предам тебя, обману или причиню тебе вред? Обнажишь ли ты тогда против меня свой меч?
Она безмолвно кричала в глубине души.
- Осенняя вода (秋水, qiūshuǐ) — традиционный китайский образ, описывающий холодный блеск меча или чистоту и глубину взгляда. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
