Если море облаков наполнено духовной энергией, в нем могут зародиться пятицветные карпы.
Чешуя этих маленьких рыбок, порожденных духовной энергией и плавающих в облаках, прекраснее всего.
Под солнечными лучами они переливаются пятью цветами и, выпрыгивая из облачного моря, кажутся обрывками радуги; при лунном же свете они становятся бесцветными, изящными и прозрачными, словно цветное стекло-люли.
Когда Сун Цяньцзи впервые увидел их, он не понимал, почему подобные одухотворенные создания, порожденные небом и землей, не могут «питаться ветром и пить росу»1, а требуют в пищу свежую плоть и кровь.
Позже он осознал: любая возвышенная красота в этом мире неизменно зиждется на грудах белых костей.
Подобно этим небесным чертогам на вершине гор секты Хуавэй — те, кто укладывал здесь каждый кирпич и камень, давно обратились в прах, а те, кто наслаждается ими, пребудут здесь тысячи и десятки тысяч поколений.
— Ты и вправду так взволнован? Почему мне кажется, что ты вовсе не…
Голос внезапно оборвался.
Двое учеников застыли на месте, словно на них наложили талисман обездвиживания, и, разинув рты, уставились в одну точку.
Сун Цяньцзи проследил за их взглядами и увидел, что с той стороны моста приближается силуэт.
Это была женщина.
Когда идешь по тому же мосту Шишуйцяо в тишине глубокой ночи и встречаешься лицом к лицу, не заметить встречного невозможно.
Но даже если бы она шла в огромной толпе, никто не смог бы не увидеть ее.
Серебристое сияние луны делало ее кожу почти прозрачной; лицо ее, подобное искусно вырезанному цветку из ледяных кристаллов, было лишено изъянов.
При ходьбе подол ее платья озерно-голубого цвета мерно покачивался, а легкий шарф на руках развевался, будто она вот-вот оседлает ветер и улетит.
Пятицветные карпы под мостом взмахнули хвостами и скрылись в глубине облаков, словно устыдившись своего вида перед ней.
Однако Сун Цяньцзи лишь взглянул на нее и нахмурился.
Что здесь делает Мяо Янь?
Когда Сун Цяньцзи увидел Мяо Янь, она тоже заметила его.
Первой ее реакцией было чувство досады: если эти двое туголобых учеников Хуавэй-цзун внезапно закричат или, разволновавшись, свалятся с моста, она не сможет оставить их без помощи.
А если она придет им на выручку, это повлечет за собой еще больше хлопот.
Только тогда она увидела Сун Цяньцзи, стоявшего позади них.
На нем был накинут старый халат, явно неуместный в этом месте, но держался он совершенно непринужденно.
Взгляд его оставался спокойным, в нем не было ни капли восхищения или одержимости — его первой реакцией, как ни странно, стало недовольство.
Хотя оно было едва заметным, Мяо Янь умела улавливать тончайшие перемены в выражении лиц. Это не было врожденным чутьем, а навыком, выработанным годами.
Его лицо выражало то же, что бывает, когда видишь… какой-то предмет декора, которому здесь совсем не место.
На самом деле Мяо Янь давно знала, что далеко не всем нравится на нее смотреть.
К примеру, даосы из монастыря Цзыюнь или монахи из храма Хунъе: даже находясь с ней в одном покое, они принимали такой вид, будто «глаза их не видят, а уши не слышат».
Словно только так они могли показать непоколебимость своего Дао или отрешенность природы Будды, не позволяя прекрасной внешней оболочке смутить свой дух.
Но этот человек не был ни даосом, ни монахом, да и высоким уровнем совершенствования не обладал.
На вид ему было лет четырнадцать-пятнадцать — самый возраст юношеского беспокойства и отсутствия выдержки.
Почему этот ученик внешнего круга низкого звания нахмурился при виде нее? И по какому праву?
Возникшее сомнение отозвалось в ее сердце легким, едва уловимым уколом недовольства.
Однако на ее лице по-прежнему играла едва заметная, почти призрачная улыбка, а облик оставался безупречным.
- Питаться ветром и пить росу (餐风饮露, cān fēng yǐn lù) — образное выражение, описывающее существование бессмертных существ или отшельников, которые не нуждаются в грубой земной пище. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
