Даосский мастер Сююнь, вновь вспоминая эти слова, больше не считал их добрым предостережением. Теперь они казались ему насмешкой и ударом:
«В море смерти лотосы опадают, в облаках открываются врата жизни».
Каждое слово словно хлестало его по лицу.
Потерпев неудачу при прорыве на стадию Трансформации Духа, он нуждался в «серебряном лотосе моря смерти», чтобы исцелить раны. Однако море смерти было бескрайним и полным опасностей, а серебряный лотос обладал особой духовной природой — он расцветал лишь на одну ночь и тут же увядал.
Он долго посылал верных людей на поиски, но всё было тщетно, и он уже готов был сдаться.
Сянь Цзяньчэнь же просто выбрал случайного ученика внешнего круга и сказал ему: «В облаках открываются врата жизни». Это означало, что искать нужно в районе ущелья Шэнъюнь в море смерти.
Эта манера давать советы по велению прихоти была в точности такой же, как тогда, когда тот небрежным жестом назначил его главой ордена.
Сквозь небрежный почерк Сун Цяньцзи даосскому мастеру Сююню почудилось, будто он видит улыбающегося Сянь Цзяньчэня, который говорит:
— Ты смог стать главой ордена и занимаешь этот пост уже двести лет не потому, что ты на что-то годен.
— А только потому, что я был в добром расположении духа.
Он бесшумно вдохнул, и когда снова заговорил с Сун Цяньцзи, к нему вернулось величественное спокойствие; он даже стал походить на доброго старшего родственника:
— Старший, который обучал тебя, несколько сотен лет назад тоже был учеником нашего ордена. Однако позже возникли некоторые недоразумения, и он покинул орден, отправившись в странствия. Раз он признал тебя, я должен был бы продолжить твоё обучение…
Сун Цяньцзи притворился воодушевлённым, его глаза засияли.
Даосский мастер Сююнь продолжил:
— Но его положение слишком высоко. Хотя официально вы не зовётесь наставником и учеником, на деле всё именно так. Если я приму тебя в ученики, это нарушит иерархию. И не только я — ни один из мастеров пиков или старейшин ордена Хуавэй не может нарушить этот порядок.
Лицо Сун Цяньцзи приняло разочарованное выражение.
Даосский мастер Сююнь сменил тему:
— Техники сокрытия дыхания и лёгкости шага, которым ты обучился, были созданы тем старшим уже после ухода из ордена, так что они действительно не относятся к техникам нашей школы. О деле ученика по фамилии Мэн в Зале правосудия мне уже известно. Он невиновен, но правила ордена есть правила. Просто так отпустить его нельзя — это нарушит порядок и не успокоит людей!
Сун Цяньцзи снова изобразил тревогу:
— И как же тогда поступить?
— Лишать его совершенствования не обязательно. Но ему придётся покинуть гору, — даосский мастер Сююнь горестно вздохнул, хотя слова его звучали жестоко. — Ты учил этого юношу, желая ему добра, но не подозревал, что этим погубишь его. Отныне его жизнь и смерть зависят лишь от судьбы.
Сун Цяньцзи поклонился:
— Раз это вина ученика, то я готов взять её на себя и прошу позволения самому покинуть гору!
— Вот как? — даосский мастер Сююнь не ожидал, что всё пройдет так гладко, и даже на миг растерялся. — Ты делаешь это по доброй воле и клянешься не таить на нас злобу?
— Я делаю это по доброй воле!
Даосский мастер Сююнь обеими руками помог ему подняться и принялся расхваливать:
— Славное дитя, славное дитя! Ты спустишься с горы завтра, и я непременно велю проводить тебя!
Всё же он ещё юнец: стоило поддеть его словами, как он тут же бросился играть в героя.
Сун Цяньцзи тоже улыбнулся:
— Не смею утруждать главу ордена такими заботами.
«Какой понятливый человек, играть с тобой в паре — одно удовольствие!»
Пятеро мастеров пиков в зале переглянулись; они тоже не ожидали, что всё окажется так просто, и дружно облегченно вздохнули.
Они опасались, что даосский мастер Сююнь пойдет на попятную и назначит кого-то из них наставником Сун Цяньцзи.
Если поселить этого паршивца под боком, то при каждом взгляде на него будешь вспоминать о «том человеке». Раз ненавидишь дом, возненавидишь и ворону на его крыше1 — кто такое выдержит?
И убить нельзя, и в ученики не возьмёшь.
Всё-таки старый лис Сююнь обладает глубоким мастерством: парой фраз спровадил его прочь — с глаз долой, из сердца вон.
- Раз ненавидишь дом, возненавидишь и ворону на его крыше (恨屋及乌, hèn wū jí wū) — обр. переносить свою неприязнь к кому-либо на всё, что с ним связано. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
