Девушка подняла глаза, её взгляд был ледяным:
— Я хочу увидеть меч того человека!
Сюй Юнь грозно выкрикнул:
— Дерзкая!
Дым в курильнице на нефритовом столе дрогнул.
Чэнь Хунчжу встретилась с ним взглядом, ни на шаг не отступая.
Сюй Юнь молча созерцал свою дочь; в зале Цянькунь воцарилась гнетущая стужа.
Когда Юань Цинши уже готов был извиниться за свою шимей, даосский мастер Сююнь внезапно вздохнул:
— Довольно.
Он опустил глаза и заговорил как старый отец:
— Все эти годы я словно ступал по тонкому льду1, стремясь к победе через осторожность, и мой пыл давно угас. Я избаловал тебя так, что ты не признаёшь законов и смеешь помышлять о том, о чём другие и не смеют. Для будущего нашей секты Хуавэй это, пожалуй, к лучшему.
Чэнь Хунчжу рассмеялась:
— Тогда вы скажите Залу распоряжений, чтобы его больше не трогали. Не нужно давать ему работу или назначать уроки. Что бы он ни захотел делать, пусть делает, пока не наступит Собрание Дэнвэнь.
Сюй Юнь нахмурился, словно раздумывая.
— Если вы и шибо не хотите его видеть, потому что при взгляде на него вспоминаете «того человека», то я могу за ним присматривать. Всё равно я того человека в глаза не видела, так что у меня нет никаких тяжёлых воспоминаний. — Чэнь Хунчжу с хихиканьем повисла на руке отца. — Все ругательства и тяжёлую работу я возьму на себя, идёт?
В итоге она добилась своего.
Девушка в красном вприпрыжку бежала по мосту Шишуй.
Под мостом бурлило море облаков.
Пятицветные карпы плескались, их чешуя в лучах утреннего солнца расходилась по воде радужным сиянием.
Юань Цинши догнал её и подразнил:
— Сяо-шимей, скажи честно, у тебя правда нет корыстного умысла в том, что ты хочешь оставить этого паренька подольше?
— Есть, — открыто призналась Чэнь Хунчжу. — Стоило ему впервые увидеть Мяо Янь, как он тут же нахмурился. Чутьё подсказывает мне: пока он рядом, рано или поздно он разозлит Мяо Янь до смерти!
— Тебе просто заняться нечем!
— Именно, что нечем. — Чэнь Хунчжу, опершись рукой, легко запрыгнула на перила моста Шишуй и уселась, болтая ногами. — Разве в моей жизни есть другие радости, кроме совершенствования и издевательств над Мяо Янь?
В свободное от тренировок время она всегда сидела на краю моста в одиночестве, наблюдая за плывущими облаками. Иногда она надрезала палец, чтобы капли крови падали вниз, подкармливая пятицветных карпов.
Она не была похожа на Чжао Цзихэна и прочих детей влиятельных практиков, которые обожали собирать вокруг себя толпы приятелей и развлекаться в компании приспешников.
Шисюн и отец относились к ней прекрасно, но родные — это не друзья, а подружиться с ней никто не осмеливался.
Чэнь Хунчжу-дасяоцзе из секты Хуавэй была человеком, у которого нет друзей.
Юань Цинши невольно рассмеялся:
— Почему ты вечно придираешься к Мяо Янь? Вы ведь как-никак двоюродные сёстры.
— Именно потому, что мы сёстры, я знаю, насколько она лицемерна. Она прекрасна, словно кукла, созданная лишь для того, чтобы на неё глазели! И весь мир заклинателей в восторге от этой куклы — разве это не абсурд?
Её голос сорвался на крик, перепугав пятицветных карпов, которые поспешили скрыться в глубине облаков.
— Тяга к прекрасному свойственна каждому, не позволяй ревности овладеть твоим сердцем. — Юань Цинши вздохнул с нравоучительным видом. — В этом есть и моя вина: мы с учителем слишком тебя баловали, вот ты и выросла такой нетерпимой к другим.
Чэнь Хунчжу холодно усмехнулась и смерила его косым взглядом:
— О, я так и знала, тебе тоже нравятся куклы.
— С тобой бесполезно разговаривать, пойду лучше меч попрактикую. — Юань Цинши поспешно ретировался.
Чэнь Хунчжу посмотрела ему в спину и фыркнула.
Почему так трудно найти хоть кого-то, кто бы искренне не любил этих кукол?
В огромной секте Хуавэй таким оказался лишь Сун Цяньцзи.
- Словно ступая по тонкому льду (如履薄冰, rú lǚ bó bīng) — образное выражение, означающее крайнюю осторожность и осмотрительность в делах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
