Старый управляющий хранил молчание, юный прислужник пребывал в растерянности, не понимая, удался ли талисман.
Из проема в стене не доносилось ни звука.
Сун Цяньцзи поторопил:
— Деньги.
— Я не разглядел. Напиши еще один! — Управляющий первым пришел в себя, и его взгляд снова загорелся жадным интересом. — Бумаги для талисманов в достатке, заплачу тебе триста! Что еще ты умеешь писать?
Сун Цяньцзи покачал головой:
— Двести за один, как и договаривались.
— Но ведь помимо циня тебе наверняка нужно что-то еще! — управляющий начал немного нервничать.
— Больше ничего, — отрезал Сун Цяньцзи.
— Молодой человек, у нас есть всё: шпильки с жемчугом, пудра, пилюли сохранения молодости… В сочетании с цинем это станет лучшим подарком для женщины-культиватора. Подумай хорошенько, ты наверняка вспомнишь, что тебе нужно!
Сун Цяньцзи почувствовал легкое нетерпение: время поджимало.
— Я хочу горный пик, — он приподнял бровь. — Сможете дать мне его?
— Горный пик? — опешил управляющий.
Неужели тот самый… горный пик, о котором он подумал?
Это требование оказалось совершенно неожиданным.
— Насчет горного пика мне нужно спросить разрешения. Приходи завтра в это же время.
Сун Цяньцзи подумал: «Неужели мне завтра в это же время не будет приятнее лежать в своем дворике и смотреть на звезды? Зачем мне глядеть на эти фальшивые звезды, которыми увешаны ваши стены?»
— Деньги, — он снова постучал, поторапливая.
Из проема высунулся мешочек для хранения, и раздался полный сомнения голос:
— Ты и вправду мастер талисманов? Но от тебя совсем не исходит аура талисманов.
Подобно тому как у заклинателей меча есть ци меча, у человека, который часто держит в руках кисть, манеры и аура отличаются от обычных людей.
— Я не мастер, так, умею кое-что по мелочи, — Сун Цяньцзи взвесил мешочек в руке и, удовлетворенный, бросил его управляющему. — За цинь.
— И это называется «умею кое-что»? Тогда я за все эти годы… — голос из проема пробормотал что-то еще, но Сун Цяньцзи уже развернулся и пошел к лестнице, так что не расслышал слов.
До него лишь донесся крик прислужника Сяо Чжо, который колотил в дверь:
— Чжэн Лао, на Янцзы последующие волны подгоняют предыдущие1! Только, умоляю, не вздумайте делать глупостей!
Управляющему и впрямь было от чего расстроиться.
Этому человеку на вид было от силы пятнадцать лет, а его уровень совершенствования не превышал поздней стадии очищения ци. Он был облачен в халат внешнего ученика секты Хуа Вэй, не заботился об одежде, был беден и скуп.
Он не должен был приходить закладывать меч, не должен был уметь создавать талисманы и уж тем более не должен был знать о существовании «черной лавки».
Сплошная загадка.
Согласно правилу «трех не спрашивай» — не спрашивай, откуда пришел, куда направляешься и жив ли останешься — он никак не мог удерживать гостя. А тот, казалось, был твердо уверен, что управляющий будет строго блюсти правила, и потому, ни о чем не беспокоясь, удалился.
Он повидал немало тайн мира совершенствующихся. Секреты великих кланов, могущественных сект и прославленных мастеров прошлого зачастую оказывались куда более ужасающими, шокирующими и постыдными; от них разило гнилью, и они вот-вот должны были отправиться в могилу.
Нынешняя тайна была иной — живой, энергичной, подобной пробившемуся сквозь землю ростку, и именно она заставляла его сердце изнывать от любопытства.
Он впервые собственными глазами видел столь молодого мастера талисманов, владеющего столь искусной техникой их создания. Среди молодых ученых из Цинья, что целыми днями просиживали за столами, оттачивая твердость руки, не нашлось бы ни одного, кто превзошел бы этого юношу в искусстве талисманов.
Почему абсолютный гений пребывает в безвестности, не ищет ни богатства, ни славы, и дошел до того, что закладывает меч ради покупки циня?
— Пятнадцать-шестнадцать, — пробормотал управляющий после ухода Сун Цяньцзи, погрузившись в воспоминания.
Старый хозяин в те годы, когда только начал создавать талисманы одним взмахом кисти, был, кажется, примерно в таком же возрасте.
…
Ночь сгущалась, луна сияла всё ярче.
Бродячие кошки и собаки, устав, погрузились в сон, и лишь ночной ветер гулял по длинной улице.
- На Янцзы последующие волны подгоняют предыдущие (长江后浪推前浪, chángjiāng hòulàng tuī qiánlàng) — китайская идиома, означающая, что новое поколение неизбежно сменяет старое и часто превосходит его. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
