Кто-то декламировал стихи. Голос звучал негромко, но чувствовался напор мощной энергии, от которой болезненно пульсировало в ушах. Он с негодованием подумал, что это, должно быть, сообщники из академии Цинъя и Люсянь — нет, соученики.
Кто-то, вооружившись кистью для талисманов, рисовал прямо в воздухе; там, где проходил кончик кисти, возникали отблески света. Он с тревогой подумал, что это, скорее всего, мастера талисманов, и выглядят они весьма грозно. Сун-шисюн тоже записался на испытание по каллиграфии и живописи, но почему он ни разу не брался за кисть для тренировки?
Не только в ордене Хуавэй — весть о прибытии Святого каллиграфа разнеслась повсюду, и мастера талисманов со всей округи стекались в город Хуавэй.
Когда Сун Цяньцзи раньше заглядывал в сомнительную лавку, один талисман Питания ци шел за двести духовных камней. Прошло всего несколько дней, а цены на самые базовые талисманы, такие как талисманы Питания ци и Сбора ци, уже начали падать.
Цены на бумагу, киноварь и кисти для талисманов, напротив, взлетели до небес. Соперничество мастеров привело к редкому для мира совершенствования торговому чуду, которое прозвали «Бумага в Хуавэй дорога»1.
Мэн Хэцзэ шел вдоль берега озера; многоцветие картин, сменявших друг друга, напоминало медленно разворачивающийся свиток.
На душе у него было неспокойно. Они явно жили в одном мире, были одного возраста и шли по одному пути бессмертия, но разница в ресурсах для самосовершенствования была колоссальной — они будто принадлежали к разным биологическим видам.
Он еще больше восхищался Сун Цяньцзи, который совершенно не обращал внимания на эти необычные и диковинные зрелища.
Впрочем, со стороны они казались не менее странными.
Двое учеников внешнего круга то и дело останавливались; тот, что шел сзади, слегка приоткрыл рот, напоминая деревенщину, впервые оказавшуюся в городе.
Тот же, что шел впереди, сосредоточенно что-то искал.
Мэн Хэцзэ мысленно повторял: «Сосредоточь дух и успокой энергию, закаляй сердце и проявляй терпение», после чего перевел взгляд на присевшего Сун Цяньцзи:
— Сун-шисюн, что ты делаешь?
— Ищу, где здесь ил получше.
— Разве ил бывает хорошим или плохим? — Мэн Хэцзэ опешил. — Это же одно озеро, везде просто грязь!
— Конечно, бывает. Только из самого подходящего ила вырастет лучший лотос и самый сладкий корень, — ответил Сун Цяньцзи.
— Я пойду учиться готовить суп из лотоса!
— О супе поговорим позже. — Сун Цяньцзи поднялся. — В этом озере в избытке духовной энергии, оно отлично подходит для выращивания лотосов. По моим ощущениям, чем глубже здесь вода, тем богаче почва органикой. — Он указал пальцем: — Посмотри на павильон Хусиньтин. Ил, облепивший корни тех нескольких лотосов, наверняка самый лучший.
— Не утруждайся, Сун-шисюн, я сам достану его для тебя!
Не успел затихнуть его голос, как он уже подпрыгнул и понесся над гладью озера.
Техникам легкости и сокрытия дыхания Мэн Хэцзэ научил Сун Цяньцзи на утесе Дуаньшанья. Благодаря этим навыкам он не знал равных в поединках на истощение среди учеников внешнего круга.
Позже он отточил их до совершенства. В чистой скорости с ним едва ли могли сравниться даже практики стадии Закладки Основ.
Однако стоило ему сорваться с места, как в то же мгновение из-под плакучих ив стрелами вылетели семь или восемь теней, устремившись к павильону Хусиньтин.
Следом еще три-четыре человека, подобно беркутам, пронзили лазурь неба и, настигнув Мэн Хэцзэ, обошли его.
Поверхность озера мгновенно заполнилась мелькающими фигурами. Началась погоня, воздух содрогался от столкновений энергии, по воде пошли сильные волны.
Сун Цяньцзи остолбенел.
Неужели даже ради ила нужно вступать в драку?
Неужто конкуренция среди тех, кто выращивает лотосы, столь велика?
Мэн Хэцзэ летел, не касаясь воды ногами. Внезапно он почувствовал за спиной резкий свист ветра и, даже не оборачиваясь, понял, что кто-то приближается.
Он не знал, зачем явились эти люди. Но павильон Хусиньтин был уже совсем рядом — лучше поскорее забрать ил и оставить озеро им на растерзание.
Он находился на грани прорыва, его дух был силен, и, наполнившись энергией, он рванулся вперед. Вытянув руку, он погрузил ее в воду и, словно стальными клещами, вцепился в корень лотоса, после чего резко дернул.
Как говорят, вытянешь редьку — потянется и грязь; с лотосом всё было точно так же.
Мэн Хэцзэ вовремя уклонился, и комья грязи облепили преследователей с ног до головы.
На берегу раздались одобрительные возгласы.
Мэн Хэцзэ, не понимая причины, обернулся и улыбнулся.
— Берегись! — внезапно выкрикнул Сун Цяньцзи.
- Бумага в Хуавэй дорога (华微纸贵, Huáwēi zhǐ guì) — аллюзия на чэнъюй «Лоянская бумага дорога», означающий высокую популярность товара, вызывающую рост цен на сопутствующие материалы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
