— Что еще страшнее, слухи дошли до секты Хуавэй. Зал правопорядка намерен схватить нас и доставить в Зал дисциплины на допрос. Говорят, почему это другие проиграли, а только мы двое знали внутренние сведения? Очевидно, что мы в сговоре с тобой и ты оставил нас как своих тайных приспешников. К тому же в ту ночь на Помосте созерцания звезд, когда вас окружил управляющий Чжао со своими людьми, мы первыми донесли весть дасяоцзе…
Сюй Каньшань выругался:
— Нам и впрямь трудно оправдаться1, хоть язык и есть. Тот парень швырнул духовные камни и сбежал, мы не знаем ни его имени, ни лица не помним. Кто поверит, если мы об этом расскажем?
Вся эта ситуация была настолько нелепой, что Сун Цяньцзи едва не рассмеялся.
Откуда взялся такой транжира, что угадал его мысли? Поставил десять тысяч духовных камней просто так, выбросил их и вдобавок доставил другим столько хлопот.
— Но для ареста ведь нужно обвинение? — спросила Чжоу Сяоюнь.
Ученики внешнего круга были полны праведного негодования.
— Есть! Обвинение в «связях с Суном», — горько усмехнулся Сюй Каньшань. — Новейшая статья, только что из Зала дисциплины секты Хуавэй, еще остыть не успела.
— Поняв, что дело пахнет керосином, мы разузнали, в какую сторону направился Сун-шисюн, и поспешили убраться оттуда на мечах, — рассмеялся Цю Дачэн. — А по пути встретили собрата по пути Дао Цзи на летающем судне. Вот уж совпадение! Кто нынче в подлунном мире не имеет «связей с Суном», ха-ха-ха!
Цзи Чэнь пробормотал:
— Я не ученик секты Хуавэй, я пришел совершенно открыто. Не знаю, возьмет ли он вас двоих, но брат Сун точно возьмет меня.
Цзи Чэнь верил, что его и Сун Цяньцзи связывает истинная дружба.
Хотя их дружба и началась с недоразумения.
Однако дух того, что «в жизни главное — участие» и «чем больше стараешься, тем хуже выходит», во всем мире понимал лишь брат Сун.
— Сун-шисюн, возьми нас с собой, считай это сделкой: «купи двоих больших, получи двух маленьких в придачу», — Цю Дачэн указал на Цзи Чэня и Цзи Син. — Бери этих двух больших, а нас двоих, маленьких, — в подарок.
Сун Цяньцзи подумал, что здесь что-то не так: это же чистой воды навязывание товара.
— Вы хоть знаете, куда я направляюсь? — мрачно спросил он.
— Конечно, в твои личные владения! В таком юном возрасте ты стал сяньгуань целого округа, у тебя блестящее будущее!
Сун Цяньцзи помрачнел:
— Мои владения называются округ Цяньцюй. Сейчас там все источники иссякли, дожди — редкость, откуда там взяться «Тысяче каналов»? Это место страшнее пустыни или мертвого моря. Глухие горы, злые воды, буйные нравы…
Его голос звучал зловеще, он явно преувеличивал, описывая округ Цяньцюй ужаснее, чем восемнадцать кругов ада.
— Отправиться туда со мной — все равно что взойти на гору ножей или броситься в море огня.
«Так что скорее бери мэймэй и ищи другое место для игр, и вы двое тоже ищите другое место для пари».
Выслушав это, Цзи Чэнь, однако, преисполнился решимости встретить смерть лицом к лицу:
— Да! Брат Сун, ты мой первый настоящий друг. Хорошие братья вместе пойдут хоть в котел с кипящим маслом. Нет, сначала жарьте меня!
- Трудно оправдаться (有口难辨, yǒu kǒu nán biàn) — дословно «иметь рот, но с трудом находить слова для объяснения»; идиома, означающая ситуацию, когда человеку крайне сложно доказать свою невиновность, несмотря на наличие аргументов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
