— Чем раньше мы закончим этот участок, тем скорее в Хунфу снова откроют шлюзы, — объяснил Сюй Каньшань.
Цзи Чэнь по-прежнему качал головой; он считал, что в системе вознаграждений «Собрания Дэнвэнь» можно почерпнуть полезный опыт.
— Одних только денег недостаточно, по-настоящему объединить людские сердца может лишь почет. С тех пор как я стал куэйшоу1 в испытании живописи и письма, всё стало совсем иначе. — Он схватил Мэн Хэцзэ и положил руку ему на плечо. — Мэн Сюн, ты ведь стал куэйшоу в боевом испытании. Скажи, какой смысл в деньгах? Совсем никакого, верно? Куда лучше стать куэйшоу.
«Опять он за своё?»
Мэн Хэцзэ холодно взглянул на него и, обернувшись, крикнул:
— Охотничий отряд, за мной! Мы тоже приступаем к работе!
Толпа внешних учеников, потирая руки от нетерпения, двинулась следом.
Цзи Чэнь не сдавался и крикнул ему в спину:
— Тому, кто проявит себя на охоте лучше всех, я тоже выдам медаль!
Мэн Хэцзэ обернулся, показал неприличный жест и беззвучно выругался.
Цзи Чэнь не так долго проводил время среди практиков низшего звена, поэтому не понял жеста и ответил ему, вежливо сложив руки перед собой.
На этот раз Мэн Хэцзэ окончательно растерял весь свой запал.
Идею придумал Цзи Чэнь, но почерк у него был слишком безобразным, поэтому ему пришлось просить Сун Цяньцзи сделать надписи.
Сун Цяньцзи всегда с пониманием относился к их причудливым затеям. Он как раз изготавливал запасные талисманы сбора света для охотников и в перерыве между начертанием знаков вывел кистью восемь иероглифов. Довольный Цзи Чэнь принялся рассыпаться в благодарностях.
Сун Цяньцзи улыбнулся:
— Это сущий пустяк, не стоит благодарности. Кстати, Лю Хуншань передал десять телег шелка, возьми его для дела.
— Благодарю собрата по Пути Лю, — искренне произнес Цзи Чэнь. — Он действительно прекрасный человек!
Теперь он уже не винил Лю Хуншаня за то, что тот принимал гостей «простым чаем и крепким вином». В конце концов, какими бы хорошими ни были артефакты практиков, награждать ими простых людей не имело смысла.
Когда шелк доставили, «четверка доставщиков кур» тут же организовала собрание, чтобы выбрать самых прилежных, быстрых и умелых рабочих на реке и вручить им медали и награды.
Стоило Чжоу Сяоюнь вручить железную табличку, как Цзи Син произносила:
— Благодарим вас за вклад в процветание Цяньцюй, давайте все поаплодируем.
Шелк, подобно закатным облакам, сиял в лучах солнца.
Бурные аплодисменты становились всё громче. И у получивших награду, и у оставшихся без нее глаза наполнились слезами.
— Такой великолепный шелк Хунфу раньше носили только почтенные лао-е.
— Всю жизнь в трудах и заботах, такова уж горькая доля, и разве кто-то их когда-то благодарил.
После собрания четвертому отряду дали отдых. Глава отряда Ли Ху, нагрузив коромысло доверху, сел в повозку, запряженную осликом, и в сумерках, с богатой добычей, отправился домой.
Жена была вне себя от радости:
— Вернулся? Проголодался, небось? Давай скорее за стол. — Она приняла коромысло и вдруг вздрогнула от неожиданности: — Откуда у тебя столько мяса?
— Не только свинина! С едой подожди, я покажу тебе кое-что получше! — Мужчина таинственно снял с плеч узел и, слегка дрожащими руками, развязал его.
На шелк упали последние лучи заходящего солнца, и его ослепительный блеск наполнил убогую лачугу сиянием.
Женщина вздрогнула и невольно сглотнула:
— Что это? Оно словно светится.
— Шелк Хунфу!
— Это… это и есть шелк Хунфу? — пробормотала она. — Гладкий, как вода. Руки у меня грубые, боюсь испортить. Каким же важным должен быть лао-е, чтобы носить такую ткань?
Мужчина взял её за руку и приложил к ткани:
— Каких еще господ, нет больше никаких лао-е! Завтра же позовем портного Чжана из соседней деревни, сошьем покрывало, а еще обновим одежду тебе и ребенку.
Разве есть женщина, которая не любит яркие краски? Она то и дело гладила шелк, словно пребывая в забытьи.
Вдруг она изменилась в лице:
— Откуда ты взял такую дорогую вещь?
- Куэйшоу (魁首, kuíshǒu) — звание, присуждаемое участнику, занявшему первое место в испытании или на экзамене. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
