— У меня свои планы, — беспристрастно промолвил Сюй Юнь.
Сюй Юнь посмотрел на дочь, и его взгляд стал любящим и мягким.
Пока остальные кипели от негодования, Чэнь Хунчжу хранила молчание.
С тех пор как закончилось Собрание Дэнвэнь, она говорила всё меньше, а кнут на её поясе давно был убран и не использовался.
Но в глазах отца это было признаком того, что дочь повзрослела, стала послушной и благоразумной.
— Хунчжу, что ты думаешь? — спросил он.
Чэнь Хунчжу ответила с бесстрастным лицом:
— Без секты Хуавэй не было бы и меня. Дочь понимает, что поставлено на карту.
— Хорошо! Вот это моя дочь, — с удовлетворением произнес Сюй Юнь. — Когда ты только родилась, отец попросил монаха Усяна предсказать твою судьбу, найти достойного спутника на Пути и договориться о добром браке. Теперь ты прорвалась на стадию Золотого ядра, пришло время официально встретиться с ним…
Чэнь Хунчжу слегка удивилась, её брови чуть нахмурились.
В мире совершенствующихся связи между великими кланами были крайне запутанными. Обычным делом было связывать интересы через брачные союзы или принятие учеников.
Она спокойным голосом спросила:
— Из какой он семьи?
— Младший шао-е из прямой ветви клана Вэй, самый одаренный среди сверстников — Вэй Чжэньюй!
Сюй Юнь слегка кашлянул.
— Но этот Вэй Чжэньюй много лет назад отправился в странствие и бесследно исчез, сейчас неизвестно, жив он или мертв. О нем давно перестали упоминать, так что нет ничего странного в том, что ты не слышала его имени.
— Несколько дней назад отец обсудил это с Вэй-лаоцзу, и мы решили сменить кандидата на Вэй Чжаньян-шао-е. Он сейчас изучает Путь талисманов в академии Цинъя, и в последние годы его слава растет. Ты видела его на Собрании Дэнвэнь, он выглядит весьма статно. На скале у ручья Цветных камней в нашей секте Хуавэй даже есть его стихи: «Достигнув пика, я в один лишь взор охвачу все горы, ставшие малыми», ты же помнишь? И по уровню совершенствования, и по происхождению он…
Сюй Юнь слишком хорошо знал пылкий нрав и своенравный характер дочери, поэтому терпеливо объяснял, пытаясь сначала воззвать к её чувствам.
— Я поняла, — прервала его Чэнь Хунчжу и поспешно поклонилась. — Дочь недавно совершила прорыв, и её состояние еще не стабилизировалось, поэтому я удаляюсь в уединение.
В мире совершенствования от помолвки до истинного союза проходит много времени, и если действительно захотеть, дело можно затянуть на десятилетия или даже века.
Сюй Юнь лишился дара речи.
Чжао Тайцзи проводил взглядом Чэнь Хунчжу, выходящую из дверей зала и ступающую на мост Шишуй, и внезапно усмехнулся:
— Хочешь убить чужим ножом и втянуть клан Вэй в это дело?
— За спиной Сун Цяньцзи стоит не только Святой каллиграфии и Ци Гуй, но и кое-кто еще.
Сюй Юнь указал на крышу зала; имя, которое нельзя было произносить вслух, он проглотил.
Сянь Цзяньчэнь. Мало кто в мире совершенствующихся знал, что Сун Цяньцзи и Сянь Цзяньчэня связывали тайные отношения.
— Нужно не просто воспользоваться чужим оружием, а прибегнуть к скрытому клинку, который не выдает своего блеска.
Сейчас Сун Цяньцзи находится в Цяньцюе, при нем лишь пустая слава и толпа внешних учеников, и нет никого из старших мастеров, кто мог бы его защитить.
Разве трудно в суетном мире организовать покушение на практика стадии Очищения ци, а затем замести следы и снять с себя все подозрения?
Это уж точно не сложнее, чем вырастить зерно в дикой пустоши или дождаться ливня на иссушенной горе.
Чжао Тайцзи с силой сжал пальцы, раздавливая полное зернышко. В отличие от остальных в секте Хуавэй, которые затыкали уши, воруя колокольчик1, он не спускал глаз с Сун Цяньцзи.
- Затыкать уши, когда воруешь колокольчик (掩耳盗铃, yǎn ěr dào líng) — китайская идиома, означающая попытку обмануть самого себя или игнорировать очевидное. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
