Когда Линь Фэйюань составлял план, кто-то спросил его: неужели нужно заходить так далеко?
Разве это не просто убийство мелкого сяньгуань1 с низким уровнем совершенствования, но с огромной опорой за спиной?
Сун Цяньцзи выглядел как тот, кого оберегают; он был искусен в земледелии, любил траву и деревья, и никто воочию не видел его в бою.
Линь Фэйюань не обманывался этими внешними проявлениями. Он твердо верил, что человек, заслуживший столько почтения и благодарности, никак не может полагаться лишь на добродетель или милость.
Или, вернее сказать, он вообще не верил в такие вещи, как «добродетель», «верность долгу» или «покорение людей добродетелью».
Чем слабее казался Сун Цяньцзи, тем настороженнее становился Линь Фэйюань.
Как поступить, если Сун Цяньцзи откроет драгоценную шкатулку и обрушит на него гору Хуачунь? А если использует Цицзюэ-цинь? Или массив Тулун?
Какое бы наследие мудрецов он ни применил, это неизбежно вызовет невообразимый шум, сотрясающий небеса и землю; на открытой равнине или высоко в облаках это определенно стало бы смертоносным приемом.
Но в квартале Цяньцюй высятся тесные ряды зданий, повсюду толпы народа; стоит начаться покушению, как люди и кони смешаются в кучу, и великие божественные способности будет трудно применить — они лишь свяжут по рукам и ногам.
Линь Фэйюань вложил всю свою духовную энергию и нанес свой мощнейший удар ножом. Хотя нож был широким, он оказался достаточно стремительным.
Поднялся ветер, закружились облака, полетели песок и камни.
Руки Сун Цяньцзи были пусты, он лишь протянул одну ладонь.
Слегка шевельнув двумя пальцами, он — совершенно безоружный — щелкнул по лезвию.
— Дзинь!
Раздался звон столкновения металла с камнем.
В мгновение ока ледяной холод просочился сквозь клинок и пронзил конечности, лишая убийцу возможности пошевелиться.
Линь Фэйюань увидел свет, который был ярче солнца, и ощутил тень смерти и великий ужас.
Лезвие переломилось посередине, а кости правой руки, державшей оружие, раздробились цунь за цунем от пальцев до самого запястья.
Сун Цяньцзи лишь щелчком выпустил каплю воды.
Сегодня утром перед выходом, чтобы подавить свой уровень развития, он сжал насыщенную духовную энергию в своих меридианах в сотни раз, превратив её в воду.
— Надеюсь, сегодня всё обойдется, иначе… — глядя в полные страха и неверия глаза убийцы, он мысленно закончил фразу: — …считай, ему не повезло.
Линь Фэйюань, чей связанный с жизнью нож был уничтожен, сплюнул кровь и бежал.
Вэй Пин подлетел к нему:
— Сун Цяньцзи!
Он позабыл почтительные обращения Сун-сяньшэн или Сун-шисюн.
Боевая мощь Сун Цяньцзи была велика, невообразимо велика вопреки всякой логике, что превзошло все ожидания.
Вэй Пин не ожидал этого, и убийца тоже никак не мог этого предвидеть. При последующем оцеплении и обыске Линь Фэйюань не смог бы далеко уйти…
— Осторожно! — на него обрушилась мощная сила, и в одно мгновение его оттащили за спину Сун Цяньцзи.
Лишь когда острие меча пронзило тело Сун Цяньцзи и горячая кровь брызнула на лицо Вэй Пина, тот осознал, что произошло.
У убийцы не бывает лишь одного связанного с жизнью артефакта.
Кто бы мог подумать, что Линь Фэйюань, будучи тяжело раненым, осмелится притвориться бегущим и нанесет ответный удар мечом.
Но метил он в Вэй Пина.
Этот меч был бесшумным, без утечки духовной энергии, без свиста рассекаемого воздуха.
Клинок был черным как смоль, и даже под палящим полуденным солнцем он не отражал ни лучика света.
Явный нож, тайный меч.
Капли крови стекали по щекам и бровям Вэй Пина.
- Сяньгуань (仙官, xiānguān) — бессмертный чиновник, занимающий определенный пост в административной иерархии мира небожителей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
