Цзи Чэнь, подгадав время, спрыгнул с ветки дерева:
— Даже если Сун-шисюн сварил три огромных котла и израсходовал все приправы на кухне, этот парень Вэй Пин уже должен был всё съесть!
Мэн Хэцзэ взглянул на небо:
— Пойдем, дождь усиливается.
Сгустилась беспросветная тьма. Вдвоем под мелкой моросью ранней весны они направились во двор Сун, не забывая подшучивать над простофилей Вэй Пином, уплетающим лапшу.
Прогремел гром, и вдруг из двора донесся пронзительный, горестный смех.
— Что-то не так! — лицо Цзи Чэня изменилось.
Мэн Хэцзэ первым ворвался в двери и увидел Сун Цяньцзи и Вэй Пина, стоявших друг против друга под дождем по разные стороны каменного стола.
Свеча на столе погасла, остались лишь старый меч и пустая фарфоровая чаша.
— Я считал себя умнейшим из людей, но ошибся в тебе. Считай, что я был слеп, — Вэй Пин громко расхохотался, закинув голову к небу.
Вжих!
Мертвенно-бледная вспышка молнии, ослепительный блеск стали. Он неожиданно выхватил меч из ножен и направил его прямо на Сун Цяньцзи.
У Мэн Хэцзэ загудело в голове, всё вокруг завертелось:
— Вэй Пин, ты с ума сошел!
— Не зови меня Вэй Пином! — обернувшись, проревел Вэй Чжэньюй.
Цзи Чэнь мельком глянул на чашу из-под лапши и выдавил из себя подобие улыбки:
— Брат Вэй, это моя вина! Сегодня я должен был есть лапшу, если хочешь винить кого-то — вини меня, не сердись на брата Суна. Давай поговорим спокойно, сначала опусти меч.
Он намеренно паясничал, пытаясь сбить исступленный настрой Вэй Пина. Однако Сун Цяньцзи поднял руку, не давая Мэн Хэцзэ и Цзи Чэню подойти ближе.
Обоим пришлось остановиться под сливовым деревом, беспомощно наблюдая, как острое острие меча замерло у самого горла Сун Цяньцзи.
— Я передал искусство чжэньфа Сяо Цзи, выковал меч для Сяо Мэна, но тебя ничему не учил. И внутри, и снаружи двора Сун твои заслуги велики. Я задержал тебя на полгода; если хочешь нанести этот удар мечом — наноси, — голос Сун Цяньцзи был безразличным, веки опущены. — Я не стану давать отпор.
Шумел проливной дождь, в безумном танце кружились опавшие лепестки и обрывки листьев. Ночные облака разрывали вспышки молний, и два силуэта то проступали во тьме, то исчезали.
Тот, кто сжимал клинок, дрожал всем телом, словно одержимый демоном; безоружный же стоял непоколебимо, как гора, не ведая страха.
— Ты так думаешь? — глаза Вэй Чжэньюя покраснели.
Оказывается, в сердце Сун Цяньцзи такие вещи, как долг и верность, можно было взвешивать по цзиням и лянам на весах, и он всегда вел им четкий счет. «Этой ночью я прошел через девять смертей и одну жизнь1, чтобы предстать перед тобой, а ты говоришь, что долг благодарности за год можно покрыть одним ударом меча, и мы будем в расчете».
— У тебя нет не только смелости, у тебя нет сердца! — выкрикнул он, и его духовная энергия резко возросла.
Бесчисленные струи дождя разлетелись вдребезги, превращаясь в густую водяную изморозь, не смея коснуться его тела.
Мэн Хэцзэ и Цзи Чэнь побледнели от ужаса.
— Крак! — Вэй Чжэньюй с силой переломил длинный меч. — Если этого не сделаешь ты, сделаю я. Не потому, что вы все твердите, будто я должен это сделать, не ради славы, богатства или красавиц — я сам этого хочу.
Он взмахнул рукавом, отбрасывая обломок меча. Стоявшая неподалеку подставка для цветов с грохотом рухнула, повсюду воцарился беспорядок.
Вэй Чжэньюй развернулся; его левая рука была изрезана острием меча, с нее текла кровь:
— Узы долга между нами подобны этому мечу: отныне и впредь мы чужие друг другу!
Старые раны открылись, горячая кровь заструилась вниз, размываемая дождем. Обычные люди разрывают полы халата или разрезают циновку, чтобы разорвать узы дружбы, но они были теми, кто владеет мечом, и их разрыв мог быть скреплен лишь сломанным клинком.
Мэн Хэцзэ протянул руку, желая схватить Вэй Пина за рукав.
Сун Цяньцзи внезапно выкрикнул:
— Пусть уходит!
Насквозь промокший Вэй Пин с бесстрастным лицом прошел мимо Мэн Хэцзэ и Цзи Чэня, словно миновал два маленьких деревца.
Он перешагнул через порог и вдруг что-то вспомнил:
- Девять смертей, одна жизнь (九死一生, jiǔ sǐ yī shēng) — китайская идиома, означающая смертельную опасность, когда шансов на спасение практически не остается. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
