Пора весеннего сева, трава растет, иволги кружат1.
На полях Цяньцюй кипит работа, повсюду слышны песни о весенней страде.
Сун Цяньцзи размахивал мотыгой и направлял плуг с изогнутым дышлом. Высевая семена собственными руками, он брал воду из источника Бессмертия и орошал ею землю.
Его плавные движения внезапно прервались:
— Перестаньте ругать меня в моем Домене… Еще спрашиваете, почему? Разумеется, я всё чувствую.
Духи внутри Домена днями напролет трудились на пшеничном поле, и лишь когда Сун Цяньцзи использовал воду из источника Бессмертия, они могли чувствовать то, что происходит снаружи.
— Какое кощунство! Тебе выпала удача заполучить такое сокровище, а ты поливаешь им пашню!
— Ци в этой земле совсем мало, сколько ни поливай, ей не сравниться с природной духовной жилой.
— Вот именно, не трать впустую. Чем поливать грядки, лучше полей меня, помоги восстановить мой дух!
Сун Цяньцзи произнес:
— Кто скажет хоть слово, лишится одного балла.
Половина сгустков белого света тут же замолчала, другая же половина запрыгала от негодования:
— Ты хоть знаешь, как трудно заработать один балл? Сам-то ты когда-нибудь батрачил?
— Сказал — отнял, в тебе нет ничего человеческого! Бесстыдный и безнравственный Сун-шкуродер!
«Когда я в свое время вкалывал днями и ночами, — подумал Сун Цяньцзи, — вы еще подношения в родовых храмах принимали».
— Кто первый замолчит, получит один балл.
Шум почти стих, остались лишь несколько недовольных голосов, но и те звучали неуверенно.
— Вы думаете, что трудитесь ради меня или ради Цяньцюй? На самом деле работа идет вам на пользу, — со вздохом начал убеждать их Сун Цяньцзи. — Лишь когда есть дело, ваша жизнь, точнее, посмертие, обретает смысл. Иначе вы бесполезны для мира, и чем тогда отличаетесь от мусора? Со временем одиночество и скука сведут вас с ума. А разве сейчас плохо? Вам не нужно ломать голову над бесполезными вопросами, на которые нет ответов, достаточно просто выполнять текущую задачу. И люди, и духи нуждаются в строгом порядке.
Сгустки света невольно закивали:
— В этом что-то есть.
Даосский мастер Ханьтянь смутно ощущал какой-то подвох, это напоминало старые методы наставления учеников внешнего круга.
Однако он не мог сразу найти ошибку, а возразить побоялся — не хотелось лишаться баллов в одиночку.
На пшеничном поле воцарилась тишина, вернулся покой.
Сун Цяньцзи снова взялся за мотыгу, пряча улыбку.
Эта система управления оказалась на редкость эффективной. Он был благодарен секте Хуавэй за их вклад в развитие его Домена.
То, что он получил округ Цяньцюй, и то, как земли процветали до сих пор, тоже во многом было заслугой бескорыстной помощи секты Хуавэй и Сюй Юня.
Весенний ветер колыхал изумрудную дымку ив, а в небе над головой Сун Цяньцзи неспешно пролетала стая диких гусей.
Но птицы, долетавшие до горы Хуавэй, не смели петь.
После весеннего дождя мох пропитался влагой, а горный ветер стал прохладным.
Вся гора Хуавэй была окутана мрачными тучами, тяжелое дыхание смерти подавляло весеннее оживление.
Даосский мастер Сююнь вовсе не желал благодарностей от Сун Цяньцзи.
Мост Шишуй уже восстановили, но обломки на главном пике еще не разобрали. На гору нескончаемым потоком везли глазурованную черепицу и драгоценный нефрит; распорядители суетились, применяя заклинания.
Кто-то предложил главе секты временно перебраться в другое место, но Сюй Юнь отказался: он хотел своими глазами видеть, как из руин вновь поднимается зал Цянькунь. Чэнь Хунчжу и Юань Цинши неотлучно находились рядом с ним.
Разрушенные дворцы и обрушенный мост Шишуй можно отстроить заново, раны можно залечить.
Но если рушится достоинство и слава школы, восстановить их будет неимоверно трудно.
Чэнь Хунчжу вздохнула:
— В это же время в прошлом году секта готовилась к собранию Дэнвэнь. Какое то было величие. Кто бы мог подумать, что всё обернется так.
- Трава растет, иволги кружат (草长莺飞, cǎo zhǎng yīng fēi) — чэньюй, описывающий расцвет природы поздней весной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
