На лице Вэй Чжэньюя отразилось недовольство:
— Ты и со своими посредственными навыками смеешь говорить, что умеешь готовить?
— А твои навыки хороши? — намеренно спросил Сун Цяньцзи. — Сколько раз ты пробовал?
— Ни разу! — холодно бросил Вэй Чжэньюй, после чего в раздражении сжал рукоять меча. — Хватит пустых догадок, идем!
Сун Цяньцзи усмехнулся и медленно спустился по ступеням.
Дальнейший путь преграждали бесконечные механизмы, тайные ходы, лабиринты и звери-хранители. То слышался клекот золотых орлов, то градом сыпались тысячи стрел.
Разведывая дорогу, Сун Цяньцзи шел впереди всех, но стоило ему задеть механизм, как он тут же бросался назад, оставляя возможность сражаться остальным.
Удирал он быстро, напоминая юркую рыбу, которую невозможно удержать в руках. Вэй Чжэньюю, не способному его поймать, оставалось лишь идти в авангарде. Обнажив длинный меч против тучи стрел с талисманами, он выкрикнул для поднятия боевого духа:
— За Мобэй! За Новое Небо!
Воины отряда Серебряных доспехов, охваченные жаждой битвы, размахивали клинками и хором вторили:
— За Новое Небо!
Сун Цяньцзи вынужден был признать, что сражения этих молодых людей, движимых верой в новый мир, выглядели довольно воодушевляюще.
Это напомнило ему недавний поединок Цзи Чэня и Ли Цыцюаня — достойные противники, ни один не желал уступать, а их воля к победе пылала ярким пламенем.
Хотя у самого Сун Цяньцзи не было никакой особой веры, он внезапно подумал, что если в этом мире еще есть кто-то, способный всерьез сыграть с ним партию, то это тоже неплохо.
Сун Цяньцзи решил, что, когда дела с Сянь Цзяньчэнем закончатся, он отправится в обитель Цзыюнь, чтобы найти да-е и всерьез разыграть еще одну шахматную партию. Он расскажет ему, что принял строй для заклания драконов и научил других, как с его помощью убить двухтысячелетнего цзяо1.
Раз драконов в мире больше нет, то использовать этот строй против цзяо — не такое уж расточительство.
Каждый раз, когда битва заканчивалась и вокруг воцарялся хаос, Сун Цяньцзи, не дожидаясь, пока Вэй Чжэньюй снова попытается его поймать, сам выходил вперед.
— А ты мастерски удираешь, — заметил Вэй Чжэньюй.
— Специально упражнялся в искусстве спасения жизни, — Сун Цяньцзи обернулся и спросил: — В этот раз выбор снова за мной?
— Выбирай, — ответил Вэй Чжэньюй.
«Ты ведешь за собой огромную толпу и во всем слушаешься “убийцу” — вашему отряду рано или поздно придет конец».
Но концу наступить было не суждено.
Пройдя через множество превратностей и следуя намекам и подсказкам Сун Цяньцзи, отряд всякий раз умудрялся превращать опасность в спасение.
Даже Сун Цяньцзи казалось, что его удача стала лучше: ему попадалось лишь то, через что он либо проходил сам в прошлой жизни, либо о чем слышал подробный анализ от других «трудяг».
Наконец они достигли самой глубины подземного дворца.
Здесь ведущая вниз лестница обрывалась, и люди замерли, словно зависнув над краем пропасти.
В сорока чжанах внизу виднелся огромный, выложенный нефритом пруд. По размерам он не уступал площади с лабиринтом у входа, и конца его не было видно.
В пруду текла вовсе не вода — там бушевало пурпурно-красное пламя.
Разлетались искры, катились волны невыносимого жара.
Даже если у практиков была защита из духовной энергии, поднимающийся зной обжигал кожу до боли.
Приближенные Вэй-вана, казалось, не чувствовали боли, их лица светились небывалым восторгом:
— Вэй-ван — избранник небес!
— Поздравляем Вэй-вана с исполнением желаний!
Лишь лицо самого Вэй Чжэньюя оставалось серьезным:
— Еще слишком рано.
Это пламя было свирепым и неистовым. Если не удастся его обуздать, оно обратит в пепел, не оставив от человека даже клочка души.
Но он уже пришел сюда, и с того самого дня, как он покинул Цяньцю, пути назад для него больше не существовало.
- Цзяо (蛟, jiāo) — в китайской мифологии чешуйчатое существо, подобное дракону, способное вызывать наводнения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
