Группа молодых практиков смотрела на него с обожанием; даже в его изорванном одеянии им виделось некое благородство и свобода.
О чем в этот момент думали Мяо Янь, Чэнь Хунчжу, люди из Меньшей Хуавэй и остальные из секты Хуавэй, Сун Цяньцзи не знал. Он знал лишь одно: если он немедленно не выйдет к ним, души работяг, охваченные чрезмерным рвением, оглушат его своим криком.
— Цяньцюй-ван! То, как мы сводим эти счеты — внутреннее дело нашей секты Хуавэй. Неужели твой Цяньцюй желает вмешаться? — придя в себя, сурово произнес Чжао Тайцзи. — Цяньцюй еще не стал новым гегемоном континента Тяньси, а уже ведет себя столь властно и неразумно. Не зря говорят, что люди из Цяньцюй — сплошь разбойники да грабители.
Услышав это, несколько старейшин секты Хуавэй тут же принялись громко насмехаться, проверяя, нет ли поблизости засады.
К сожалению, никто не выдал себя и не обнаружил своего присутствия, поддавшись гневу.
Сун Цяньцзи покачал головой:
— Дела вашей секты Хуавэй вы, разумеется, должны решать сами. Даже если бы вы попросили меня вмешаться, мне было бы лень этим заниматься!
— В таком случае, — холодно бросил Чжао Тайцзи, — немедленно уйди с дороги!
— Хорошо, — ответил Сун Цяньцзи.
Он развернулся, словно и впрямь собирался уйти.
В этот момент он заслонял собой Чэнь Хунчжу, и, повернувшись, оказался лицом к лицу с ней. Девушка подсознательно отвела взгляд.
Чэнь Хунчжу казалось, что за последние годы изменилось всё, и только Сун Цяньцзи остался прежним. Его не волновали перемены в мире самосовершенствования, а услышав, что его собираются убить, он лишь посмеялся бы над этим, как над шуткой. Саму же её собственные собратья довели до столь жалкого состояния, что сейчас ей меньше всего хотелось встречаться с ним взглядом.
«У меня нет ни таланта, ни боевой мощи Вэй Чжэньюя, у меня нет такой опоры, как Цяньцюй, к тому же приходится бороться со своими же людьми. Неужели я ни на что не способна?»
Горечь, обиды и чувство несправедливости, годами копившиеся в глубине души и никогда не выставляемые напоказ, при виде Сун Цяньцзи внезапно всплыли на поверхность. Сун Цяньцзи же, заметив, что Чэнь Хунчжу не смотрит на него, решил, что она просто хочет избежать неловкости.
— Я пришел в спешке, и Мэн Хэцзэ с остальными, должно быть, волнуются, не найдя меня. Мне пора. Вы идете?
— Я… — Чэнь Хунчжу не знала, что и ответить.
«Что ты задумал? Мы только что обсуждали твое убийство, а ты пришел нас выручать?»
— Мы пойдем с Цяньцюй-ван! — выкрикнул кто-то из молодых практиков за её спиной.
Люди из секты Хуавэй переглянулись. Неужели Сун Цяньцзи действительно пришел один? И в одиночку посмел вести себя столь дерзко?
Чжао Тайцзи почувствовал себя одураченным, и в его груди вскипел гнев. Присмотревшись к Сун Цяньцзи, он заметил изорванную одежду и растрепанные волосы — тот выглядел так, будто только что прошел через жестокую битву. Раз уж он подслушал план своего убийства, отпустить его сейчас и дать залечить раны означало бы выпустить тигра обратно в горы1.
Чжао Тайцзи подал знак стоящим за спиной семи старейшинам:
— Ты нанес оскорбление моей секте своими дерзкими речами. Неужели ты думаешь, что можешь приходить и уходить, когда вздумается?
Не успел он договорить, как восемь мечевых теней устремились прямо в спину Сун Цяньцзи. Чэнь Хунчжу не ожидала, что они нападут внезапно, прямо посреди разговора; она не успела даже выкрикнуть предупреждение, как энергия меча уже достигла цели.
— Ах! — вскрикнула Мяо Янь, прятавшаяся за деревом.
Сун Цяньцзи по-прежнему не оборачивался. Неужели он не предвидел этого или не имел сил защититься? В тот миг, когда тени мечей коснулись его, от его тела внезапно ударил ослепительный белый свет.
Ночной мрак рассеялся, и за его спиной поднялся гигантский призрачный силуэт. Громовой крик сотряс пустынные горы:
— Нечестивый ученик!
Энергия меча развеялась! Всех восьмерых отбросило назад, и они брызнули кровью!
Призрак с развевающейся белой бородой выглядел величественно, обладая обликом небожителя. Один за другим из пшеничных полей личного мира вылетали белые сияющие сферы, принимая человеческий облик.
Словно все божества и будды небес спустились в мир смертных — бесчисленные фигуры заполнили ночное небо за спиной Сун Цяньцзи. Их лики были полны торжественного величия, а сияние ослепляло. Множество властных голосов слились воедино, раскатистым эхом разносясь по округе. Всех присутствующих охватил ужас.
- Выпустить тигра обратно в горы (纵虎归山, zòng hǔ guī shān) — позволить опасному противнику уйти, давая ему возможность восстановить силы и вновь стать угрозой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
