— Но Вэй Чжэньюй продолжал: — Посмотри на пышную зелень в саду Сун Цяньцзи, разве она не вся благоухает и зеленеет? Это лишь результат его мимолетной заботы. Вы, сяньцзы, так умны, не стоит обманываться и принимать это на свой счёт, предаваясь несбыточным надеждам.
— Ты! — в ярости Хэ Цинцин вскинула руку, на кончиках её пальцев блеснул острый свет.
Вэй Чжэньюй лишь слегка улыбнулся и не стал уклоняться, словно не успевая среагировать.
Рука Хэ Цинцин замерла в воздухе, а затем резко опустилась. Она рассмеялась от переполнившего её гнева:
— Ты намеренно меня провоцируешь? Хочешь, чтобы я ранила тебя, а потом ты предстанешь перед ним жертвой? Если ты явишься к нему раненым, он непременно смягчится, а меня возненавидит за жестокость. Подумать только, величественный Вэй-ван Северной пустыни опустился до уловок фужэнь из глубоких покоев?!
Услышав это, Мэн Хэцзэ необъяснимо взбодрился.
Этот знакомый аромат, Вэй Пин, источающий благоухание «зелёного чая», вернулся!
Он не стал использовать божественное сознание, а заговорил с Цзи Чэнем напрямую:
— Вэй Пин привык интриговать, он лучше всех умеет выслуживаться перед шисюном. Хэ Цинцин и Мяо Янь тоже не из робкого десятка, за что же они все борются?
— За первенство, — двусмысленно ответил Цзи Чэнь.
Мэн Хэцзэ задумался: — Верно, перед братом Суном у каждого из них рыльце в пушку. Сейчас всё просто: кто первым увидит Сун-шисюна, тот первым и «пожалуется». Разве тогда не будет легко очернить других и выгородить себя? Брат Сун всегда был мягкосердечным и добрым, боюсь, они его обманут. И только наша совесть чиста…
Цзи Чэнь вдруг возразил: — Нет! Мы тоже в не лучшем положении. То, как мы установили чжэньфа против Вэй Чжэньюя на Красной реке и мучили Чжао Жэня, шисюн видел своими глазами!
Образы благородных молодых героев и наивных юношей полностью рухнули.
Мэн Хэцзэ шумно вдохнул и тут же обернулся:
— Мяо Янь-сяньцзы, этот Вэй Пин коварен и подозрителен, он из тех, кто забивает осла, когда помол окончен1. Если останешься с ним, он лишь отнимет твою направляющую медведку и столкнет тебя с облачного челнока. Лучше сотрудничай с нами!
Мяо Янь бросила на них взгляд: — Редактор Цзи, здесь ты единственный честный человек. Подойди поближе, я скажу это только тебе одному. Установи сковывающий строй и задержи их всех!
— Ха, ты что, считаешь меня самым глупым? — воскликнул Цзи Чэнь. — Если я подойду, ты будешь лишь беззвучно шевелить губами. Ты хочешь рассорить меня с Мэн Сюн! Сначала отдай медведку в знак искренности.
— Вэй-ван, твой меч здесь самый быстрый, — произнесла Мяо Янь. — Убей Хэ Цинцин, и тогда я поверю тебе, и мы уйдем вдвоем!
— Вы шутите, сяньцзы, — ответил Вэй Чжэньюй. — Если я это сделаю, то, представ перед Сун Цяньцзи, ты первая же на меня и донесешь!
— Мэн Хэцзэ, Цзи Чэнь! — выкрикнула Хэ Цинцин. — Путь сюда был гладким, а нынешний разлад — лишь происки Вэй-вана. Давайте объединимся и сначала схватим Вэй Чжэньюя!
— Цзи Чэнь, неужели ты забыл, что обещал мне перед уходом? — спросил Вэй Чжэньюй.
— Вам самим не надоело так быстро соображать? — возмутился Цзи Чэнь. — Неужели между людьми не осталось ни капли доверия?!
Пятеро говорили всё быстрее и быстрее, словно выпуская залпы из тысяч стрел.
Внезапно они одновременно замолчали и подняли головы к небу:
— Сун Цяньцзи!
— Сун-шисюн!
— Брат Сун!
Знакомый силуэт пронесся по небу, подобно падающей звезде.
- Забивает осла, когда помол окончен (卸磨杀驴, xiè mò shā lǘ) — китайская идиома, означающая избавление от кого-либо сразу после того, как он перестал быть полезным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
