Когда он снова открыл глаза, у него закружилась голова, а в груди возникло тягостное чувство, переходящее в тошноту.
Сун Цяньцзи тряхнул головой и обнаружил, что стоит на главной улице против людского потока, одетый в старый халат, а в руке держит меч.
Это был не меч Одинокого Света, с которым он некогда покорял мир.
К счастью, это был не он, значит, кажется, еще не слишком поздно.
Смеркалось, алые облака тянулись вдаль, словно на западной стороне небосвода разгорелось неистовое пламя, стремящееся прожечь небесный свод насквозь.
Сквозь разноцветные облака беспрестанно проносились летающие артефакты, устремляясь на запад и оставляя за собой изящные облачные следы.
Толпы людей на улице тоже устремились в ту же сторону; они что-то бормотали себе под нос, а на их лицах застыло фанатичное выражение.
Все они были практиками с уровнем совершенствования примерно стадии Золотого Ядра, в самых разных одеждах и с различными акцентами.
Сун Цяньцзи развернулся и сделал пару шагов, пытаясь ощутить собственную силу, но почувствовал лишь знакомую боль во всем теле.
— Я уже на стадии Золотого Ядра, почему же раны все еще такие тяжелые? Впрочем, верно, в прошлой жизни я годами не вылезал из травм.
Внезапно он услышал, как кто-то окликнул спутника:
— Скорее, не отставай, корабль у причала вот-вот отплывет!
Сун Цяньцзи преградил тому путь:
— Какой сейчас год?
— Ты, верно, хотел спросить, какой сегодня день? Сегодня пятнадцатое число восьмого месяца. Все спешат в Цзиньку, не стой на дороге! — Человек увидел, что тот не реагирует, и нетерпеливо оттолкнул его.
— Пятнадцатое число восьмого месяца, Цзиньку… как же так…
Сун Цяньцзи застыл посреди дороги, спешащие прохожие то и дело задевали его плечами, но он словно ничего не замечал.
Цзиньку — это не горная пещера, а плавучий остров в Западном море, изначально носивший имя Цзиньгун.
Ходили легенды, что на острове есть лишь три вида заведений: публичные дома, игорные притоны и питейные дома.
Пруды из вина и леса из мяса1, нефритовые деревья и золотые кирпичи, бесчисленные изысканные вина и красавицы, артефакты и сокровища.
Без различия между праведным и темным путями, любой мог отправиться на остров попытать удачу: сбыть краденое, поставить на кон жизнь, найти сокровище или предаться утехам — либо разориться дотла, либо в одночасье возвыситься.
Мир совершенствующихся не желал называть это владение последователей темного пути Золотым дворцом и именовал его Золотым логовом — Цзиньку.
В подобных краях собирался самый разный люд, творился хаос, и без достаточно надежной опоры выжить там было решительно невозможно.
Цзиньку процветало и оставалось в покое лишь потому, что являлось одним из владений Злого Будды.
Каждый год, в пятнадцатый день восьмого месяца, в ночь полнолуния, Злой Будда непременно бывал на острове, в своем Месте очищения в мире пыли.
В эту ночь в Цзиньку проводился крупнейший аукцион и устраивался самый роскошный пир.
Сун Цяньцзи привел мысли в порядок, и в глазах у него потемнело.
— Судя по этому невероятному оживлению, Цзиньку открыто уже бог весть сколько лет.
В прошлой жизни Мэн Хэцзэ к этому времени уже стал владыкой темного пути.
В прошлой жизни Сун Цяньцзи никогда не посещал такие места, как Цзиньку; он выверял каждый свой шаг, постоянно был начеку и отказывался от любых удовольствий.
Владыка же темного пути практиковал скороспелые темные техники, предавался страстям, и, естественно, прославился и возвысился раньше него — и, разумеется, раньше него умер.
— Цзиньку в Западном море… как же не хочется туда идти, — тихо вздохнул Сун Цяньцзи и поспешно последовал за толпой.
- Пруды из вина и леса из мяса (酒池肉林, jiǔ chí ròu lín) — китайская идиома, описывающая крайнюю степень роскоши, распутства и чревоугодия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
