Сянь Цзяньчэнь молчал.
Сянь Цзе рассмеялся, кашляя кровью:
— Ты знаешь, через что я проходил каждый день в Башне Подавления Демонов? Ты знаешь, какие чудовища и нечисть там заточены? Если бы я не прибегнул к хитростям, как бы я выбрался? Виновата лишь та орава монахов, которых так легко обмануть — они поверили, что я и впрямь взрастил в себе природу Будды. Виноваты лишь люди из Зала Цянькунь, глупые и жадные, они заслужили стать пешками.
В большинстве случаев, если у ребенка проявляются признаки ранней мудрости и он кажется гораздо умнее и смышленее сверстников, причина кроется в наличии духовного корня.
Но всегда бывают исключения.
В мире есть те, кто блистал в юности, но не оправдал надежд в зрелости, а есть и те, чье величие раскрывается поздно1.
Взгляд Сянь Цзяньчэня стал отрешенным:
— Сто лет назад не следовало отправлять тебя в храм Хунъе.
Он приближался, сжимая в руке сломанный меч, а за ним тянулся извилистый кровавый след.
Привалившись спиной к дереву Цинтянь, Сянь Цзе вдруг закричал:
— Сянь Чэнь, я твой родной диди, твой единственный кровный родственник в этом мире, неужели ты и вправду хочешь убить меня?
Сянь Цзяньчэнь остался непоколебим. На щербине сломанного меча блеснул холодный отблеск.
Лицо Сянь Цзе было залито кровью и слезами, он надрывно вопил:
— Тогда, когда мы с тобой только прибыли в секту Хуавэй, тебя возненавидели и едва не столкнули с утеса Дуаньшань. Это я, рискуя собой, вытащил тебя! Ты сам сказал, что обязан мне жизнью, неужели это больше не в счет? Неужели ты не помнишь?!
Сянь Цзяньчэнь остановился, опустив взгляд на истекающее кровью острие меча:
— Даже если я убью тебя, те, кто погиб от твоих рук, не вернутся. И те, кто погиб от моего меча, тоже не вернутся.
В отчаявшихся глазах Сянь Цзе внезапно зажегся свет:
— Гэгэ, отпусти меня еще раз, на этот раз я точно исправлюсь! Я знаю, ты злишься на меня за то, что я погубил Юэ-нян, я обязательно найду тебе точно такую же…
Тень меча обрушилась вниз!
Сянь Цзяньчэнь бесстрастно произнес:
— С сегодняшнего дня ты останешься под деревом Цинтянь, чтобы раскаиваться в своих грехах, и вовеки не выйдешь отсюда!
Сломанный меч нанес удар — небесный свод раскололся, земля затрещала!
Земная твердь была разрублена надвое, обнажив бездонную гигантскую пасть.
— А-а! — Сянь Цзе почувствовал, как сломанный меч пронзил его грудь, и его израненное тело отлетело прочь.
Кровь брызнула в воздух, прочертив след, подобный кровавому метеору.
Он падал в бездну:
— Нет!..
Разве быть заживо погребенным под землей не мучительнее смерти?
Бездна медленно, но неотвратимо смыкалась.
Сянь Цзе из последних сил протянул руку, но сломанный меч в его груди, словно великая гора, намертво придавил его.
Под деревом Цинтянь земля сомкнулась.
Последний яростный вопль донесся издалека, приглушенный и неясный:
— Сянь Чэнь! Тебе меня не удержать!..
Сянь Цзяньчэнь развернулся посреди клубящейся пыли. Следы влаги у уголков его глаз упали на вековую мерзлоту и бесследно исчезли.
Он вскочил на меч Уин и взмыл в бескрайнее небо.
***
Секта Хуавэй пережила кошмар.
Весь континент Тяньсичжоу погрузился в этот ужас.
Все, кто присутствовал на банкете и знал о случившемся в Зале Цянькунь, были мертвы.
Сильнейшие мастера секты Хуавэй погибли, остались лишь старейшины, управляющие и ученики уровнем ниже Зарождающейся Души.
Старейшины, прежде не имевшие реальной власти, были вынуждены взять управление на себя, чтобы разобрать руины и убрать тела, устилавшие мосты.
Пока они еще не оправились от потрясения, тот человек — с песней на устах, с цветком в волосах и вином в руках — снова ворвался к ним.
Он уселся на наполовину расчищенные обломки и с улыбкой сказал:
— Не бойтесь, у меня и вправду нет желания убивать вас. Демон уже пал от моего меча. Вы были им одурачены, поэтому я не стану истреблять всех до единого. Я больше никогда не вернусь, так что секта Хуавэй теперь в ваших руках.
- Великий сосуд долго создается (大器晚成, dàqì-wǎnchéng) — чэньюй, означающий, что по-настоящему выдающиеся таланты раскрываются лишь с годами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.