Этой ночью Цяо Цзинцзин спала на редкость крепко.
На следующий день наступил канун Нового года — тридцатый день двенадцатого лунного месяца.
Когда она проснулась, за окнами уже стоял ясный день. Едва открыв глаза, она почувствовала доносящийся из коридора дразнящий аромат домашней еды. Вспомнив, в чём дело, Цяо Цзинцзин соскользнула с постели и приоткрыла дверь спальни: из кухни доносились знакомые голоса — родители уже приехали.
Каким бы плотным ни был график, новогодний ужин в канун Нового года семья непременно должна была провести вместе. В прежние годы она чаще сама выбиралась домой на праздники, но иногда, как сейчас, из-за неотложной работы родителям приходилось приезжать к ней в Шанхай.
Она подошла к двери кухни. Завидев дочь, отец с матерью расплылись в счастливых улыбках:
— Проснулась? Мы шуметь боялись, чтобы не разбудить.
Цяо Цзинцзин подошла и крепко обняла маму Цяо.
Мать слегка удивилась и ласково погладила её по спине:
— Цзинцзин, что с тобой? Чего это ты вдруг ластишься?
— Да так, ничего, — глухо отозвалась дочь, уткнувшись ей в плечо.
Папа Цяо оторвался от кухонных хлопот, окинул их взглядом и с шутливой ревностью проворчал:
— А когда твоя дочь вела себя иначе? Проголодалась небось?
— Угу, — Цяо Цзинцзин отпустила мать: — Что у нас есть поесть?
Отец заранее приготовил для неё тёплую сладкую кашу. Устроившись за маленьким кухонным столиком, Цяо Цзинцзин неспешно ела, слушая, как родители увлечённо спорят по поводу вечернего меню.
— Зачем ты говядину из дома потащил? Такой огромный кусок, нам втроём вовек не съесть! Я же просила: приготовь побольше разных блюд, но порции сделай маленькими! Завтра утром мы уже уезжаем, а Цзинцзин ради фигуры почти ничего не ест! — выговаривала мама Цяо.
— На новогоднем столе всего должно быть в изобилии! Если ничего не останется на завтра — это дурная примета! — упорствовал папа Цяо, в последние годы с головой ушедший в кулинарные изыски.
— Суеверия и пустой перевод продуктов, — вынесла вердикт мать.
Цяо Цзинцзин вскинула голову:
— Вы завтра вечером не поедете со мной?
Её выступление на телеканале «Дунфан» должно было закончиться около восьми-девяти вечера, и она рассчитывала, что родители подождут её, чтобы вместе вернуться в Цзинши на машине.
Отец, нарезая ломтиками мясо, пояснил:
— В этом году в первый день Нового года наша очередь принимать родню за праздничным столом. Нужно вернуться с утра пораньше и всё приготовить.
Цяо Цзинцзин расстроилась:
— Знала бы — сама сегодня днём приехала к вам на ужин, не пришлось бы вам мотаться туда-обратно.
Мама Цяо возразила:
— Чтобы ты по пробкам моталась? У нас времени навалом, нам проще приехать. А если б на трассе застряла и эфир сорвала — что тогда?
— Ну ладно, — больше Цяо Цзинцзин не спорила, согревая ладони о тёплую пиалу с кашей.
Сладкое тепло мягко разливалось внутри, согревая замёрзшее сердце. Просторная пустая квартира вновь наполнилась уютным, живым человеческим теплом.
Праздничный ужин не оправдал надежд мамы Цяо: блюд действительно оказалось слишком много, и порции вышли гигантскими. Обменявшись добрыми пожеланиями, мать снова принялась пилить отца за расточительность.
В конце концов оба родителя переключились на дочь, в один голос уговаривая её есть побольше.
Цяо Цзинцзин страдала про себя: она бы с радостью наелась от пуза, но при мысли о сценическом платье для завтрашнего концерта приходилось держать себя в руках.
После ужина включили праздничный гала-концерт Чуньвань. Родители устроились перед телевизором на диване, а Цяо Цзинцзин, посидев с ними немного, ушла с телефоном к панорамному окну.
Самые нетерпеливые знакомые уже вовсю рассылали новогодние поздравления. А в диалоге, куда она ночью отправила свои строки, по-прежнему царила ледяная тишина.
В полночь шквал праздничных сообщений во Вэйсинь превратился в лавину.
Обычно она просто копировала дежурный ответ и веерно рассылала его контактам, но сегодня в ней вдруг проснулось необъяснимое терпение: стоя у темного стекла, она раз за разом вручную набирала: «Счастливого Нового года!».
Когда поток поздравлений иссяк, она так и не выпустила трубку из рук, машинально листая ленту чатов вниз. Осознав, кого именно пытается высмотреть на экране, она резко выпрямилась.
Словно очнувшись от дурного сна, она горько усмехнулась собственной слабости.
Утром первого дня Нового года папа и мама Цяо уехали первым же поездом. Цяо Цзинцзин перекусила остатками вчерашнего ужина и пораньше отправилась на площадку на генеральный прогон.
Прямой эфир прошёл гладко. В начале девятого вечера, переодевшись в гримёрке, Цяо Цзинцзин в сопровождении Сяо Чжу направилась к служебному выходу. При мысли о том, что с завтрашнего дня начинаются законные выходные, на душе стало светлее.
Сяо Чжу пребывала в ещё более приподнятом настроении: она не шла, а буквально приплясывала с коробками в руках, едва сдерживая победное ликование. Цяо Цзинцзин с подозрением покосилась на неё:
— Чему ты так радуешься?
— А? Да нет, ничему, совсем ничему! — замахала руками ассистентка, но уже через три секунды её лицо озарила загадочная, заговорщическая улыбка.
Цяо Цзинцзин не стала допытываться.
Однако, спустившись на подземную парковку, она мгновенно поняла причину неуёмного восторга помощницы.
Неподалёку, прямо перед ожидавшей её машиной, стоял высокий, статный мужчина. Слегка опёршись бедром о капот, он задумчиво смотрел себе под ноги.
Уловив стук её каблуков, он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.
Цяо Цзинцзин на долю секунды сбилась с шага, но тут же взяла себя в руки и ровной поступью подошла ближе.
Юй Ту выпрямился, не сводя с неё глаз, и произнёс своим глубоким низким голосом:
— Ты ведь едешь в Цзинши? Я подсяду на хвост.
Цяо Цзинцзин помолчала, затем повернулась к ассистентке:
— Когда он тебе позвонил?
— Вчера днём, — ответил за неё Юй Ту.
Сяо Чжу рядом сияла от счастья с видом святой простоты.
Цяо Цзинцзин без труда представила, с каким восторгом Сяо Чжу вчера приняла его звонок и как охотно согласилась покрывать его план, готовя для неё «новогодний сюрприз». В конце концов, девушка ни о чём не знала. Впрочем, даже знай она всю правду, у Юй Ту наверняка нашлись бы слова, чтобы склонить её на свою сторону.
Водитель вышел из машины, чтобы уложить чемоданы в багажник. Не проронив ни слова, Цяо Цзинцзин распахнула заднюю дверь кроссовера. Сяо Чжу уже спешила обойти автомобиль с другой стороны, но актриса остановила её:
— Тебе не нужно ехать со мной. Побудь эти дни с мамой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.