— Это доктор Чэнь? Я сейчас приду, до этого ничего не трогайте, — голос Дин И звучал предельно спокойно.
Положив трубку, я снова взглянул на ноутбук. Он всё так же безмолвно показывал рабочий стол Икс-Пи, словно чего-то выжидая. Обои Икс-Пи походили на странный сине-зелёный глаз, пристально следящий за мной. Я больше не мог оставаться в комнате, поэтому поднялся и, даже не накинув одежду, вышел за дверь. В коридоре общежития стояла тишина, лишь из соседних комнат доносился едва слышный храп молодых людей. Мне стало немного лучше, дыхание выровнялось, и я остался ждать Дин И у порога.
Дин И пришёл быстро. Теоретические исследования шаровой молнии должны были перенести в Государственный институт физики; последние несколько дней Дин И занимался согласованием этого вопроса и жил в городе.
— Заходи, — сказал он, взглянув на плотно закрытую дверь за моей спиной.
— Нет, я… я не пойду. Иди сам, — я отступил в сторону.
— Возможно, всё гораздо проще, чем кажется.
— Для тебя всё просто, но я… я больше не могу это выносить… — проговорил я, вцепившись пальцами в свои волосы.
— Не знаю, существуют ли сверхъестественные явления, но то, с чем столкнулся ты, точно к ним не относится.
Его слова немного успокоили меня, будто ребёнок в пугающей темноте схватил взрослого за руку или утопающий наконец коснулся твёрдого берега. Но это чувство тут же сменилось унынием. Перед Дин И я был слабаком в мыслях, перед Линь Юнь — слабаком в поступках. В конце концов, я всегда был просто жалким слабаком — неудивительно, что в сердце Линь Юнь я всегда занимал место лишь после Дин И и Цзян Синчэня. Это шаровая молния сделала меня таким. После той жуткой ночи в мой день рождения в подростковом возрасте я внутренне окончательно сформировался; мне было суждено всю жизнь ощущать страх, неведомый другим.
Скрепя сердце, я последовал за Дин И в комнату. Глядя через его худощавое плечо, я увидел, что компьютер перешёл в режим заставки — на чёрном экране мерцали звёзды. Дин И шевельнул мышкой, рабочий стол появился снова, и вид этой причудливой зелёной лужайки опять заставил меня отвести глаза.
Дин И взял ноутбук, осмотрел его и протянул мне:
— Разбери его.
— Нет-нет, — я оттолкнул компьютер. Едва коснувшись тёплого корпуса, я отдёрнул руку, словно от удара током. Мне показалось, что это живое существо.
— Хорошо, я сам. А ты смотри на экран. Найди крестовую отвёртку.
— Не нужно, я не вкручивал винты, когда разбирал его в прошлый раз.
Дин И принялся за дело. Обычно ноутбуки разбирать трудно, но моя модель была новейшим модульным компьютером от Делл, так что он без труда снял нижнюю крышку корпуса. Манипулируя устройством, он заговорил:
— Помнишь, как мы впервые снимали процесс высвобождения энергии шаровой молнии на высокоскоростную камеру? Мы просматривали запись в замедленном режиме, кадр за кадром, и остановили изображение в тот момент, когда обгоревший деревянный брусок превратился в прозрачный контур. Помнишь, что тогда сказала Линь Юнь?
— Она крикнула: «Как это похоже на кубический пузырь!»
— Верно… Следи за экраном, пока я заглядываю внутрь, — сказал он, а затем наклонился и, повернув голову, стал разглядывать внутренности разобранного ноутбука.
В тот же миг экран погас, и на нём высветились лишь две строки сообщения об ошибке самодиагностики, указывающие, что система не обнаружила ЦП и модули памяти.
Дин И перевернул компьютер, чтобы показать его мне. Я увидел, что на материнской плате гнёзда для процессора и оперативной памяти были совершенно пусты.
— В тот миг, когда я взглянул на них, квантовая волновая функция коллапсировала, — Дин И осторожно положил ноутбук на стол. Экран по-прежнему оставался тёмным.
— Ты хочешь сказать, что сгоревшие ЦП и модули памяти тоже находились в квантовом состоянии, как те макроэлектроны?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.